ГКЧП сохранил власть в Москве, но сменил руководство в Минске Комментарии: 7

В шесть утра 19 августа ТАСС распространил указ вице-президента СССР Геннадия Янаева: президент Горбачев на отдыхе в Форосе, он болен, поэтому создан Госкомитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), его возглавил Янаев. Борис Ельцин, на тот момент - Председатель Верховного Совета РСФСР, назвал это переворотом. И вышел на баррикады. В Москву вошли танки.

Белорусы были отгорожены от московских событий стеной «танцующих лебедей» - два дня по телевизору крутили балет «Лебединое озеро» и прочего Чайковского. Такую же картинку транслировали, когда рванул Чернобыль. Поэтому осторожные белорусы звонили близким в Москву, собирались на площади Независимости, слушали радио «Свобода»… И ничего не делали.

В Беларуси еще и не были готовы к самостоятельным решениям, но уже не собирались ввязываться в московскую склоку. Поэтому и власть, и простые граждане заняли выжидательную позицию.

Горбачев был не слишком популярен, но слова «чрезвычайное положение» пугали, они напоминали о худших, тоталитарных временах. Кроме того, события разворачивались очень быстро.

Руководство страны не спешило возвращаться из отпуска

В то время решения в Минске принимал Верховный Совет (ВС) Беларуси. Его председатель Николай Дементей был на своем рабочем месте. Станислав Шушкевич, тогда - зампредседателя ВС, приехал к нему в первый же день путча.

Вспоминает Станислав Шушкевич.

«Я был в отпуске, на даче. У соседа, профессора Комарова, громко работало радио «Свобода», и я услышал краем уха «ГКЧП во главе с Янаевым…» Янаева я терпеть не мог, для меня ничего приличного с этой фамилией не могло быть связано. Я завел свои «Жигули» и поехал в Минск, в Верховный Совет. В полупустых коридорах отыскал Николая Дементея и пытался убедить его созвать сессию парламента. Тот отказался. Он меня успокаивал: мол, все в порядке, он звонил Лукьянову (Председатель Верховного Совета СССР. - Ред.)… Я пошел искать депутатов. Встретил Зенона Позняка. Он, как и все демократически ориентированные депутаты, понимал, что происходит переворот. Мы снова отправились к Дементею, тот уперся - ничего созывать не будем! Мол, вы сопляки, подняли шум, а ничего не происходит, все в порядке. Три дня мы вбивали в дементеевский лоб, что нужно созывать сессию и принимать решение. Искали депутатов, чтобы собрать внеочередную сессию ВС… Думаю, в душе он был за путч, но ни он, ни Малофеев, ни Камай - старой закалки кадры - старались все-таки не выражать эту поддержку публично. А вообще найти кого-то было очень сложно. Лето, жара, отпуска - многим было просто все до лампочки!»

Экс-министр иностранных дел Беларуси Петр Кравченко в своей книге «Беларусь на распутье» назвал эту реакцию «отпуск как форма саботажа». Читаем:

«Утром 19 августа, выслушав “заявление советского руководства” о создании ГКЧП, я сразу связался с Кебичем... Кебич также был в отпуске, и я позвонил ему домой.

- Вячеслав Францевич, как быть? Что делать?

- Петр Кузьмич! Ты в отпуске? … Вот и оставайся в отпуске!»

Премьер-министр проигнорировал все сигналы из Москвы, не бросился на работу претворять в жизнь скоропалительные решения “партии и правительства”, не поспешил на телевидение и радио расшаркиваться перед новыми вождями, то есть фактически саботировал ГКЧП. Думаю, победи тогда янаевы и крючковы, Кебич вряд ли бы сохранил портфель. Малофеев, который поддержал путч, никогда не простил бы ему своих старых обид».

Вячеслав Кебич, глава Совета Министров БССР:

«Я приехал из отпуска, находился в Дроздах, но формально еще был в отпуске. Когда увидел «Лебединое озеро» и услышал о ГКЧП, я позвонил Дементею, спросил: что в республике, какая обстановка, явиться мне? Он сказал, не надо, продолжай отдыхать. Я не мог разобраться, что происходит, и не занимал какой-то позиции.

Вячеслав Кебич уверен, что Горбачев заранее знал о планах ГКЧП.

- Когда я увидел первую пресс-конференцию, трясущиеся руки Янаева, я понял, что это все временно. А уже потом, постфактум, когда я побывал на этой даче в Форосе, я понял, что это была спланированная акция Горбачева и так называемых «путчистов». Горбачев сказал, когда уезжал в Форос: «Вы тут попытайтесь, ввиду тяжелого экономического положения, как-то ситуацию исправить… Если получится - я с вами, если нет - вы меня не причисляйте!» Почему все путчисты были амнистированы? Это же не случайно!»

Вячеслав Францевич общался с хозяйкой дачи, с начальником президентской охраны и уверен, что никто Горбачева не изолировал и спецсвязь ему не отключал.

Против ГКЧП выступили оппозиция и журналисты

- Все было тихо и спокойно, только депутаты из Белорусского народного фронта, Зенон Позняк шумели, - говорит Вячеслав Кебич. - Никто не понимал, что происходит.

Оппозиция в Беларуси открыто выступала против ГКЧП. Демократически настроенные депутаты ВС написали свое обращение к народу в ответ на обращение «путчистов».

Хотя, как пишет Петр Кравченко в своей книге: «Тогда испугались даже некоторые лидеры оппозиции, один из которых 19 августа ходил по парламентским кабинетам и задавал один-единственный вопрос:

- Хлопцы, а где здесь можно партийные взносы заплатить?»

Первый секретарь Центрального комитета Компартии Беларуси Анатолий Малофеев уехал в Москву. Ведь он был еще и членом Политбюро ЦК КПСС, да и в Беларусь его прислали именно из Москвы. Впрочем, уехал - и пропал.

Силовые ведомства, то есть МВД и КГБ, только совещались, но ничего не делали. Как вспоминают сотрудники КГБ БССР, председатель комитета Эдуард Ширковский тогда провел совещание, выслушал все мнения. Все доложили, что в республике спокойно, и на этом разошлись. В эти два дня точных сведений о том, что происходит в Москве, не было ни у кого. Про танки еще никто не знал, и действия путчистов в Москве казались «несколько несерьезными». Глава МВД Владимир Егоров был в отпуске.

«Комсомолка» за 22 августа 1991 года.

Вводить в Беларуси чрезвычайное положение никто не собирался, ведь и планов по захвату власти в республике никто не вынашивал. Вопрос, кто на чьей стороне, тоже не стоял. Сотрудники КГБ БССР утверждают, что прямых указаний из КГБ СССР не поступало.

В результате путча в Минске пришел к власти Шушкевич

В Москве победителем вышел Борис Ельцин. Переворот провалился, Горбачев был вызволен из форосского плена, все члены ГКЧП были арестованы 21 августа. Кроме министра внутренних дел СССР Бориса Пуго - он покончил с собой. В 1994 году все арестованные были амнистированы еще до суда.

Кстати, тихую реакцию на события не стоит приписывать знаменитой белорусской «памяркоўнасцi». Во время расследования действий ГКЧП оказалось, что в большинстве республик поступили так же: не вступали в открытую конфронтацию, а тихо саботировали.

В Беларуси тоже сменилась власть.

- Собрать сессию ВС удалось только 26 августа. Начался разбор полетов. Стало понятно, что ГКЧП был преступлением… Дементей подал в отставку. 30 августа я стал и.о. председателя Верховного Совета, - вспоминает Станислав Шушкевич.

В это время Борис Ельцин в Москве распускает Коммунистическую партию Советского Союза. В Беларуси следуют его примеру и запрещают Компартию БССР, хотя почти все депутаты имели партбилет.

Одновременно партия БНФ и другие приверженцы независимости требуют выхода страны из СССР.

- 19-го начался путч, через три дня он потерпел крах, а 25 августа мы уже объявили независимость Беларуси. Так что этот путч и этот крах поспособствовали нашей независимости, - заявлял потом Зенон Позняк.

ИСТОРИЯ В ТЕМУ

Главу МИД СССР из Беларуси отправляли в Москву на самолете

«Я пригласил Александра Бессмертных (министр иностранных дел и одновременно член Совета Безопасности СССР. - Ред.) с семьей на отдых в Беларусь. …

…я обратил внимание на один необычный момент. Оказалось, что помимо охраны Бессмертных нас постоянно сопровождало несколько машин с работниками КГБ Беларуси.

В воскресенье, 18 августа, мы вновь отправились в лес собирать чернику. Вдруг на горизонте появилась “Волга”. Из нее вышел офицер охраны и сказал:

- Александр Александрович, только что звонил Крючков и просил с ним срочно связаться.

… Я не слышал, что говорит Крючков, но по ответам Бессмертных было понятно, что его срочно вызывают в Москву на какое-то заседание. … Закончив разговор, министр вернулся за стол. Все молчали.

- Ничего не понимаю, - наконец сказал он. - Уезжал - все было спокойно. Сейчас что-то произошло. Неужели где-то опять рвануло? … Нужно срочно собраться в Кремле руководству страны.

- А Горбачев будет? - спросил я, зная, что генсек отдыхает в Форосе.

- Этого я так и не понял. Крючков сказал, что звонит от имени Горбачева. Что якобы именно Горбачев всех и собирает.

… Вызвали охрану, но один из офицеров с невинной улыбкой сказал:

- Вы знаете, машины никуда и не уезжали - они рядом, в Мяделе, водители два дня ночуют в гостинице.

Что же, черт возьми, все-таки происходит?!

Через двадцать минут правительственный ЗИЛ и белая “Волга”, которая приезжала к нам в лес, стояли у коттеджа. Бессмертных, который не взял с собой даже костюма, в Кремль вылетал в джинсах и тенниске. Офицер доложил, что из Москвы для него прибудет самолет. (Хотя, как я потом узнал, в действительности Бессмертных был предоставлен личный самолет командующего ВВС Белорусского военного округа.)

… Через полчаса я был дома, а утром узнал о путче».

«После провала путча он (Бессмертных. - Ред.) был обвинен в пособничестве заговорщикам и отправлен в отставку.

… Бессмертных рассказал, что сразу из аэропорта его доставили в Кремль, где уже заседал ГКЧП. Все были в стельку пьяные. Все, кроме Крючкова, который протянул Бессмертных список членов ГКЧП со словами:

- Александр Александрович, вот это надо подписать!

Бессмертных надел очки, прочитал, вернул бумагу и сказал:

- Я этого подписывать не буду!

- Как знаешь, но смотри, чтобы потом не пожалеть, - угрюмо обронил Крючков.

Бессмертных уехал домой, отказавшись войти в состав ГКЧП. Но на следующий день он совершил роковую ошибку. Собрав коллегию МИД, распорядился отправить шифротелеграммы во все советские посольства с указанием, чтобы послы немедленно передали в качестве официального документа “заявление советского руководства” главам государств.

Послы - люди дисциплинированные, поручение выполнили. Все, кроме посла СССР в Чехословакии Бориса Панкина… Вот так Панкин прослыл демократом и после путча занял кабинет Бессмертных».

(Из книги экс-министра иностранных дел Беларуси Петра Кравченко «Беларусь на распутье»)

История в тему

Из ловушки КГБ Ельцина вывела интуиция

19 августа 1991 года. Знаменитое обращение Бориса Ельцина с танка: он объявляет создание ГКЧП государственным переворотом, а его участников - преступниками.

Генерал-майор КГБ Республики Беларусь Иван ЮРКИН (в 1991 году служил в Центральном аппарате КГБ СССР) участвовал в работе комиссии на Лубянке, которая расследовала действия ГКЧП. Комиссия трудилась более трех месяцев. Результатом стал большой отчет, основываясь именно на его заключения и было вынесено наказание участникам переворота из числа военнослужащих КГБ СССР. Всего больше 30-ти человек. И это только те, кто принимал решения или (если расшифровать) отдавал приказы или лично блокировал первых лиц страны, занимался прослушиванием разговоров Ельцина, Горбачева, Яковлева и других. А вообще во всей стране была заменена вся верхушка КГБ.

Накануне очередной годовщины путча мы попросили Ивана Юркина вспомнить события тех дней. Отчет комиссии, причем рукописный его вариант, докладные записки о состоянии дел в стране, которые КГБ ежемесячно составляло для президента Горбачева, - все это хранится у Ивана Юркина до сих пор.

А заодно и вовсе уникальные вещи, как, например, ксерокопия титульного листа личного дела Пуго, где в верхнем левом углу рукой начальника отдела кадров написано: «Застрелился 21.08.91 г.». Все это наша история... Последние страницы общей истории….

«Я расскажу вам только один эпизод про поразительную интуицию Ельцина. По-моему мнению, этот эпизод изменил ход всей истории с переворотом…» - сказал генерал-майор Юркин, захлопнул перед моим носом папочку про переворот и поведал историю, которая, как мне показалось, тянет на небольшую, а может, и большую политическую сенсацию.

«18 августа Ельцин возвращался в Москву из Казахстана. В самолете он уснул. Согласно сценарию гэкачэпистов, самолет Ельцина нужно было посадить не во Внуково, куда он приземлялся по заведенному порядку, а в Чкаловском, что недалеко от Звездного городка… Там тихо и от Москвы далеко, если даже вызвать какие-то силы, все равно быстро приехать никто не успеет. В Чкаловский уже были стянуты сотрудники КГБ, готовые блокировать Ельцина. С пилотом ельцинского самолета связался наш человек (сотрудник КГБ, который работал диспетчером во Внуково) и сообщил, что погодные условия плохие, Внуково не принимает, садитесь в Чкаловском. И все шло по плану. Но за полчаса до посадки, уже на подлете к Москве Ельцин проснулся и пошел в кабину пилота. Поговорить. «Садимся в Чкаловском, Борис Николаевич», - отрапортовал пилот. «Как в Чкаловском? Никакого Чкаловского! Только во Внуково!» - возмутился Ельцин. «Но, Борис Николаевич, погодные условия… аэропорт не принимает…» - пытался объяснить пилот. «Связывайся еще раз с центральной диспетчерской!» - приказал Ельцин. Связались. А там и говорят: хорошая погода, приземляйтесь. Всю центральную диспетчерскую никто ведь в планы не посвящал. И пока стянутые силы томились в Чкаловском, Ельцин приземлился во Внуково и уехал в неизвестном направлении... Потом выяснили, что в Архангельское. Но не к себе, а с Руцким к нему. Отметить прилет. А уже утром по радио и телевизору вместе со всеми узнал о ГКЧП. И появился перед страной на танке. Заговорщики, конечно, были сбиты с толку тем фактом, что не удалось блокировать Ельцина, но решили все же не менять своих планов…А представьте, каким был бы сценарий, если бы Ельцин приземлился в Чкаловском? Все могло бы быть по-другому».