Илья Стогоff: «В Москве с культурой напряженка»

О писателе Илье Стогове одно время говорили: певец «потерянного поколения» 90-х. Что-то в этом роде. Потом перестали. Потому что в 2000-х Илья вполне успешно и нисколько не потерявшись, «запел» о 2000-х. Даже слегка с опережением. Его новый роман «2010 a.d. Роман-газета» выпустило недавно издательство АСТ. Мы пригласили автора в онлайн-студию «Комсомолки», чтобы расспросить: почему так вычурно называется его новая книга. Илья пришел с сыновьями, Никитой и Степаном. 15 и 8 лет соответственно. Пока папа давал интервью, Степан солидно играл на компьютере, а Никита читал  Стефани Мйерс, которую нашел на моем редакционном столе.

О богословском образовании

- Когда я открыла ваш «Таблоид. Учебник желтой журналистики», я там обнаружила огромное количество интересных текстов, посвященных истории религии. У вас богословское образование. Где вы его получили?

- Однажды меня не вызвали в военкомат и сказали: «Дружище, ты пойдешь в армию скоро, а в армии без среднего образования нельзя. Поэтому ту пойдешь в школу рабочей молодежи. И будешь получать там профессию танкиста». Я расстроился. Я совершенно не хотел получать профессию танкиста! В конце 80-х  я вполне состоятельный был парень, гораздо состоятельнее, чем сегодня. И мне не хотелось тратить время, которое можно было с толком провести за спекуляцией, например, спортивными велосипедами… Но я все-таки получил аттестат зрелости, армия развалилась. Я отлично себя чувствовал, потому что менял иностранным туристам валюту на улице. У меня была девушка из Америки. В Нью-Йорке ситуация в 91-м году была гораздо лучше, чем в Ленинграде, и она сказала: приезжай. У нее квартира на Манхэттене. И я собрался уже уезжать. Дело было за малым: скопить какую-то денежку на билет. И пока я копил эти денежки, мне мама сказала – она где-то читала – что негосударственный вуз открылся… Не хочешь пойти посмотреть?  Ну, я уже мыслями в Нью-Йорке, зашел – и вдруг меня так вштырило! 19 августа 1991 года – путч и Горбачева арестовали – я получил американскую визу. И вдруг понял, что не хочу на другую сторону океана, потому что вот этот вуз – он был какой-то прекрасный! Забил на Америку и остался.

- А ваша девушка?

- У меня этих американских девушек была куча. Они все были некрасивые… К третьему курсу, когда в институте выбирают специализацию, я выбрал «богословие». В 93-м году покрестился, сразу женился, а через 9 месяцев у меня родился старший сынок. А дальше как-то пошло…

Как сын Стогова стал сыном Прилепина…

- Тут мне звонит какой-то журнал модный и говорит: хотим снять фоторепортаж про то, что, типа, человечество погибло в ядерной катастрофе, осталась пара людей и вот они там на какой-то радиоактивной помойке прыгают, просим вас поучаствовать. Я понимаю, что речь идет обо мне, что я буду прыгать на помойке. Я говорю: и кто же выжил в катастрофе? Они говорят: самый талантливый писатель современности, кумир миллионов Захар Прилепин. Я говорю: зашибись, а мне тогда чего звоните? Они говорят: а у вас мы хотим сына попросить. Типа, Захар Прилепин будет бегать с ребенком, и это будет ваш ребенок… Ну, попрыгали они, значит, по помойке. А я с Захаром не был знаком, там еще был такой писатель Герман Садулаев, который какого-то, очевидно, отрицательного персонажа играл.

О писателе Илье Стогове одно время говорили: певец «потерянного поколения» 90-х. Фото: Вадим ШЕРСТЕНИКИН

…А сам Стогов – Павлом Строговым

- Они мне говорят: а чего ты не пойдешь на вручение премии «Национальный бестселлер»? А я давно не хожу. Они говорят: если ты не придешь, это просто не церемония будет. Приезжаю, там стоят какие-то девушки на входе, спрашивают: ваша фамилия. Я говорю: Илья Стогов. Они никогда не слышали, подойдите вот к тому столику. Подошел. Они искали, искали, нашли мою фамилию, она звучала так: Павел Строгов. Дали пропуск внутрь, а там у всех было написано при этом, ну, допустим, «стол №7» или «стол №3». А мне дали билет, на котором было написано «стул». Я понял, что вообще зря сюда пришел. Я убедился в том, что пока меня там не было, дела пошли не то что плохо, а вообще из рук вон. Пять авторов – и все один другого лучше. И они, правда, замечательные-замечательные, вот только читателей у них нет. Суммарный тираж всего этого шорт-листа в сотни раз меньше, чем у Донцовой. У нее вообще какой-нибудь едва вышедший, не раскрученный роман печатается стартовым тиражом в полмиллиона экземпляров.

О названии книги

- «а.d.» омонимом слова «ад»?

- Я не знаю. Это издатель придумал такое название, у меня было другое. «Осень дежавю». Мне казалось, это красиво. Ну, оно и содержание отражало. Но маркетинговый отдел сказал, что это будет продаваться лучше.

Почему Петербург лучше Москвы

-  Политики в Петербурге нет, да у нас это как-то немодно. Всем известно, что Бродский, увидев портрет кого-то из членов Политбюро, типа Суслова, сказал, какой прикольный чел. На Уильяма Блейка похож. Вот это очень петербургская черта. У нас в политике вообще никто не разбирается. Но зато культура – это такая штука, за которую средний петербуржец может подраться с ближним своим. Помню диспут о творчестве Розанова, который закончился тем, что одному из участников с размаху въехали в мошонку так, что он отчалил на «скорой» просто.

- Ну, за Розанова можно и в Москве шандалом по морде схлопотать.

- Я боюсь, что придется собеседника долго искать.