Гениальный Сказочник больше не снимет ни одной картины

Леонид Нечаев – символ нашего детства. Не одно поколение детей выросло на его «Буратино» и «Красной шапочке». Только очень любящий и понимающий детскую душу человек смог бы снять такие точные и вечные картины. Представить, что этот мудрый и талантливый Сказочник больше не снимет ни одной картины, сложно.

Весной прошлого года Леонид Нечаев приезжал в Минск, где на киностудии «Беларусьфильм» были сняты лучшие его сказки. Показывал новую свою картину «Дюймовочка». И от зрителей услышал слова, которые так нужны были ему: «Снимайте еще! Ваши фильмы нужны нам!»

Нашему корреспонденту удалось тогда поговорить с Леонидом Алексеевичем. Это было его последнее интервью «Комсомолке».

После выхода  интервью в газете, один наш читатель написал: «Фильмы Леонида Алексеевича когда-то спасли меня от самоубийства….»

«Мой самый длинный брак длился семь лет, а самый короткий - два месяца»

Даже если бы после «Приключений Буратино» он не снял больше ни одной детской сказки, он бы все равно стал классиком детского кино. А ведь были еще и «Про Красную Шапочку», и «Сказка о Звездном мальчике», и «Проданный смех», и «Рыжий, честный, влюбленный», и «Питер Пэн», и «Не покидай», и еще с десяток картин для разных возрастов. Других таких режиссеров, как Нечаев, попросту нет - и оттого становится как-то грустно, когда видишь печаль в его глазах.

Правда, печаль эта мгновенно испаряется, когда в гостиничный номер заходит дочка Настя с трехмесячным сыном на руках. «Папа, вечером к нам, нечего тебе в гостинице сидеть». И «папа Леня», как называли его все дети-актеры, расцветает и становится лет на двадцать моложе. Уже к концу нашего разговора я поняла, отчего произошла эта метаморфоза - он почувствовал себя нужным, необходимым. Для него это важнее остального.

На первый развод деньги копил два года

- Леонид Алексеевич, вам грустно оттого, что уже 70, или все-таки вы горды, что к своим семидесяти так много успели сделать?

- Грустно по одной причине, что та стремительность, с которой я начинал, куда-то исчезла. Я горел на работе. Я был весь в кино. Меня не интересовали ни дачи, ни машины, я никогда ничего себе не выбивал. Бурная жизнь была.

- В том числе и личная, судя по тому, что у вас пять детей.

- Ну, жен у меня было еще больше. Не будем считать сколько. Много.

- Семьи распадались из-за кино?

- Да не то чтобы из-за кино. Оно здесь не очень при чем. Просто так получалось.

- И дети не удерживали?

- Хм… Вот подумал сейчас, что самый мой длинный брак длился семь лет. И в нем не было детей.

- А самый короткий?

Фрагменты интервью «КП» с режиссером Леонидом НЕЧАЕВЫМ Аудио: Наталия КРИВЕЦ

- Два месяца и одна неделя. Это самый первый раз я так женился. Как получилось-то? Я вырвался из армии, приехал в Москву и в тот же день поступил во ВГИК. И тут мне показалось, что этого счастья мне мало. А чтоб оно было полным, надо жениться. Когда я служил, приятель дал мой адрес армейский Тошке Монаховой, которая, будучи пионеркой, занималась со мной в театральной студии. Она написала мне письмо в армию. И я ей. А к концу третьего года я отправлял ей сразу по четыре письма, поскольку они были по 20 страниц и в один конверт не помещались. Антонина была просто точная копия Быстрицкой - русская красавица. В общем, 1 сентября я пошел учиться. А 2 сентября была свадьба.

Мы жили в очень стесненных обстоятельствах в коммуналке, и она предложила переехать к ней в коммунальную квартиру, у них скоро должна была освободиться комната, нам могли ее дать. Я переехал. А у них в одном углу стоял на полкомнаты фикус, а в другом - таких же размеров столетник, перевязанный бинтами. Тошкина мама и говорит: «Ты не можешь их как-нибудь облагородить?» Ну я и облагородил. Когда она увидела эти два отросточка, едва торчащих из огромных горшков, упала в обморок, вызывали «Скорую». Пришла в себя и говорит дочке: «Выбирай: или он, или я». А я сказал: «Оставайтесь вы».

Только одна из жен Нечаева была актрисой - Матлюба Алимова.

- В общем, все банально - семейная лодка разбилась о быт?

- Нет, не то. Еще на свадьбе мы стоим на лестнице, друг Сережка смотрит на меня и говорит: «Что, передумал?». «Да», - говорю. В глазах уже это было, он увидел. «Лень, ну ты чего? Такой стол! Давай погуляем, а потом уже разойдетесь». Самое смешное, что мы не могли развестись два года, если не больше. Тогда нужно было опубликовать в «Вечерней Москве» крохотную заметочку: «Леонид Нечаев возбуждает дело о разводе с гражданкой…» И стоило это 300 рублей. Представляете? Стипендия повышенная была 27 рублей с полтиной. Так что пока наскреб на развод… Тошка потом призналась, что не верила, что я ушел навсегда. А я уже спустя много лет встретил ее сестру: «Ой, Ленька, как жалко, мы так в тебя все влюбились, а я больше всех».

Гонорары уходили на алименты

- А были среди ваших жен актрисы?

- Только Матлюба Алимова (знакома зрителям по фильму «Цыган». - Ред.). Жутко загадочное существо. Могла сесть в углу по-турецки и целый день сидеть, медитировать. Могла неделю вообще ничего не делать. Или вдруг начинала шить странные одежды из моих старых рубашек.

- Вы всех жен приводили в свою знаменитую однокомнатную квартиру в Москве?

- По деньгам я мог построить и трехкомнатную, но мне сказали: «Какая трехкомнатная? Ты ж разведен. Положена однокомнатная - и точка». Построил. Она так и стояла пустая. Все, кто ездил в Москву в командировку, там останавливались. Пропивали мои книжки. Двери проломали. Кошмар.

А я в Минске все время снимал жилье. Сперва на Захарова, потом напротив рынка на Веры Хоружей, а потом на Калиновского, там с семьей жил. А мне, между прочим, давали на Пулихова квартиру трехкомнатную. Говорили, оставайся, Нечаев. А мне как-то неважны были квартиры эти. Я снимал все время.

- Куда ж вы деньги тратили, если не секрет? Режиссер в те времена огромные деньжищи получал. Зарплата больше 200 рублей, а гонорары вообще по 10 - 12 тысяч.

- Вы ж не учитываете, что я 50% алиментов всегда отдавал. 25 - в одну семью, где Варвара была, и 25 - в другую, где Настя с Ульяной. Мы, кстати, с супругой тогда не разводились, но ей показалось, что я слишком много посылаю алиментов старшей дочке, и написала заявление на алименты. В очереди стоим за деньгами, она впереди меня получает несколько пачек, а потом мне четверть от этого выдают. Куда уходили? Гуляли на все.

Мои дети не актеры

- Леонид Алексеевич, а почему вы никогда детей своих не снимали? Только Настю в крошечной роли в сказке «Про Красную Шапочку».

- Меня и Уля об этом спрашивала: «Папа, почему ты меня не снимешь?» А я ей отвечал: «Доча, ты не «Копенгаген». Ну не можешь ты!» Она в крохотной сцене снялась в «Проданном смехе», стояла толпе. И Варвару снимал. Когда Карабас-Барабас ехал, самая первая бежала Варвара. Но в музыку не попала, поэтому в кадре остался только кончик ее подола. Она, когда «Приключения Буратино» смотрит, говорит: «А вот здесь я бегу».

- А как сложилась судьба ваших старших дочек? Внуков вам родили.

- Внуков четверо - двое у Насти, двое - у Варвары. Настя в Минске на телевидении работает, была помощником режиссера, редактором, сейчас в декретном со вторым сыном. А Варвара и Ульяна в Америке. Варя двенадцать лет назад уехала туда, занимается недвижимостью, живут неплохо, в спальном городке Теннеси под Сан-Франциско. И туда же из Нью-Йорка после истории с башнями-близнецами переехала жить Ульяна, вторая дочка. Она закончила в Америке экономическую академию, занимается тоже недвижимостью.

- Были у них в гостях?

- Нет. Каждый год присылают приглашение, а я все никак не соберусь. Ну не люблю я Америку. Это как мама моя не любила помидоры. Ей говорят: «Ты что это помидоры не ешь?» - «Не люблю». - «А ты их пробовала?» - «Ну как я могла пробовать, если я их не люблю?» Так и я с Америкой.

Со своей последней женой Надей (на фото слева) режиссер познакомился на почве сказок - она училась в рязанском филиале Московского института культуры и приехала к Нечаеву, чтобы написать о нем и его киносказках научную работу.

Я третий ребенок у жены, и очень непослушный

- Леонид Алексеевич, а писали где-то, что от вас ушла последняя ваша жена Надя, которая на сорок лет моложе вас.

- Глупости. Никуда она не ушла. Она просто пересидела в декретных отпусках. Сперва Лешка появился, потом Лиза. Если бы я в это время работал... А так я третий ее ребенок, причем очень непослушный. И ее это уже начало раздражать. Видеть меня в депрессии - это все. Она решила поехать в Рязань к бабушке, которой 90 лет и которая нуждается в постоянном уходе. Там же у Нади подруга в детском саду работает, взяла ее там на работу. Лешка с Лизой при ней в детском саду.

- Может, их еще успеете снять в кино?

- А что? Дочка самая маленькая совсем не похожа на трех моих старших. У меня они все большие, высокие. Варвара вообще под два метра. А Лиза - ну такая кроха, ну такая изящная. Ей сейчас два года и два месяца, а она весит всего десять килограммов. Я на одной руке держу ее. Но это такие глаза! Как она со мной молча разговаривает! Так было когда-то с маленькой Варварой, у нас были свои секреты, свои разговоры.

А сын Лешка вообще артист. Ему шестой год, а он уже поет великолепно, сам музыку сочиняет. Его в пять лет приняли в музыкальную школу. Играет на пианино. Предлагал купить ему электрическое пианино с наушниками, чтоб он играл, а нам не было слышно. Не захотел, так же не интересно. Чудо! Знает уже все театры в Москве. Из образцовского театра кукол не вылезает.

- Сын - это совсем не то что дочки, да?

- О чем речь? И самое главное, что у меня мужиков-то в роду уже не осталось, я был последний. Теперь Лешка есть.

- Он посмотрел уже все ваши сказки?

- Наизусть знает. И поет все песни из сказок.

-  Леонид Алексеевич, так скажите, кино все-таки стоит таких жертв, как семья?

- Это старая поговорка, но она абсолютна справедливая: режиссер - это не профессия, а образ жизни. Все забываешь. Надо - и все.

Фото Александра ДМИТРИЕВА и из семейного архива Нечаевых.