КРУГЛЫЙ СТОЛ: Из-за глобального потепления белорусы будут экономить на отоплении, но тратить на кондиционеры

Если мировой кризис кто-то и не заметил, то мировой климат волнует всех. Ведь только называется мировым, а сам стучится к нам в окна градом и ветром или дождем в феврале, жарой в сентябре и заморозками в мае…

Что стало с природой и чего нам ждать дальше? Есть ли мировое потепление-похолодание или есть климатический заговор политиков, как уже предположили некоторые эксперты?

И важный вопрос для нас: чего ждать от природы Беларуси и в каком климате, при какой погоде будем жить мы, наши дети? Станет теплее или надо запасаться шубами и валенками, а жителям Полесья лодками?

Все эти вопросы обсудили участники круглого стола в «Комсомолке».

Участники круглого стола Фото: Николай СУХОВЕЙ

УЧАСТНИКИ:

Владимир Федорович Логинов, профессор, доктор географических наук, академик Национальной академии наук, ученый в области географии и геоэкологии.

Сергей Владимирович Завьялов, начальник управления регулирования воздействия на атмосферный воздух и водные ресурсы Минприроды.

Александр Гребеньков, кандидат технических наук национальный координатор-эксперт по Киотскому протоколу.

Марина Богданович, координатор рабочей группы «Беларусь и климат» экологического товарищества "Зеленая сеть».

ЛИКБЕЗ

Парниковые газы (ПГ) - самое популярное объяснение глобального потепления. ПГ выделяются в воздух, создают парниковый эффект, и климат теплеет. Основные парниковые газы - водяной пар, углекислый газ, метан, озон, галоуглероды и оксид азота.

Киотский протокол - договор, который в 1997 году заключили страны, чтобы уменьшать (или хотя бы сильно не увеличивать!) выбросы ПГ. В ближайшие 50 - 100 лет они договорились «подтеплить» атмосферу не больше чем на 2 - 3 градуса. Странам полагаются квоты, сколько кому можно выбрасывать ПГ. Если выбрасываешь меньше, остаток квоты можно продать (так делает Беларусь). Но протокол не подразумевает санкций, все - по доброй воле стран. Кто, кому и сколько должен, до сих пор спорят. Действует договор до 2012 года.

Конференция в Копенгагене. Очередная встреча стран Киотского протокола по поводу климата. Особого успеха она не принесла. Развивающиеся страны официально не пообещали, что уменьшат выбросы, а богатые страны не захотели им за это платить.

Климат меняется, и никто не знает почему

Александр Гребеньков:

- Картина ясна не на 100%, но она показывает: климат меняется, причем быстрее, чем когда-либо раньше. В одних случаях это потепление, в других - похолодание, из-за этого происходят экстремальные явления в атмосфере, океане… Климат всегда был непостоянен, но пугает скорость изменений, и при этом - скорость повышения концентрации углекислоты СО2 в атмосфере. Поэтому у ученых и возникли подозрения, а вдруг это влияние человека? Нас столетие назад было 2 миллиарда, а сейчас уже 6,8 миллиарда человек!

- Надышали?

Александр Гребеньков:

- Если б мы только дышали! Мы используем земли на сельское хозяйство, вырубаем леса, нам нужно тепло, еда… В этой теории не все ясно, но там все чисто! Нет никаких подтасовок, интересов «планетарных элит» - денежных, политических… В теории потепления нет абсолютной уверенности. Есть доклад из межправительственной группы экспертов. Его готовили 2,5 тысячи человек. И модели того, как изменяется климат, которые построили эти ученые, показали с вероятностью 95%, что в серьезных климатических изменениях может быть вина человека. Что сказали политики? Если сбудутся прогнозы, то миллионы людей должны будут мигрировать из прибрежных зон, это потери в экономике. Надо искать другие варианты в энергетике, внедрять новые технологии. Поэтому в 1997 году и подписали Киотский протокол.

Владимир Логинов:

- Эти ученые придерживаются одной точки зрения. Но есть то, что в эту картину не вписывается! Температура Арктики, мирового океана, которые меняются так, как тогда, когда не было роста выбросов… Никто не может объяснить, почему! Далеко не все здесь чисто и ясно. Поэтому многие климатологи считают, что мы должны разобраться со всеми факторами. Определить врага, а потом будем с ним бороться!

Марина Богданович:

- Владимир Федорович, вы - самый крупный в Беларуси специалист по климату. На ваш взгляд, главный враг климата кто?

Владимир Логинов:

- Если бы я знал, меня бы уже номинировали на Нобелевскую премию! Я серьезно. Если кто-то сделает отличный сверхдолгосрочный прогноз, это заслуживает премии. Первые долгосрочные прогнозы, которые делали в 1920-х годах, оправдывались на 52 - 53%. Сейчас - на 60%... Такой маленький шаг за 100 лет! И когда обижаются на бедных метеорологов, что они неправильно погоду предсказали… Более сложной проблемы, чем предсказание погоды на долгие сроки, нет!

- Сегодня не надо быть большим ученым, чтобы видеть - климат меняется…

- Да, это единственная бесспорная вещь, - сказали эксперты.

- … и никто не знает почему?

Владимир Логинов:

- Можно назвать, например, 10 факторов, но весь вопрос в том, как расставить их по важности. Грубо говоря, к концу столетия будет среднее увеличение температуры на 2 - 3 градуса. Вот что известно.

Александр Гребеньков:

- Есть прогноз, каким будет увеличение температуры к 2050 году. Один график основан на природных факторах, в другой график встроили влияние человека - сжигание топлива, сведение лесов, использование земли под сельхозугодья… И во втором повышение температуры больше. Нет больших сомнений, что прогноз сбудется…

Владимир Логинов:

- Так ведь в этом как раз и собака зарыта! Разница между графиками от 1 до 6 градусов! То есть температура может на 1 градус увеличиться, а может - на 6. И руководители стран должны принять решение, на что ориентироваться? Если температура повысится на 1 градус, можно ничего не делать. Никто не пострадает. А вот повышение температуры на 6 градусов - это трагедия, катастрофа. Если бы им дали точные цифры, решения уже были бы приняты. А когда говорят «от 1 до 6», они начинают думать, надо ли вкладывать деньги в эту борьбу.

Что выиграет и что проиграет Беларусь от потепления?

- В прогнозах для Беларуси мы на что рассчитываем?

Сергей Завьялов:

Изменения климата есть глобальные, а есть - местные. В изменениях, которые происходят на небольшой территории, нашей с вами стране, часто виноват человек: сведение лесов, мелиорация Полесья, пыльные бури…

Но есть и влияние глобальных перемен климата. Интересный факт: до начала 90-х было три агроклиматических зоны, ясных и понятных. А теперь их границы изменились, есть четвертая зона на юге Беларуси! Появились чужеродные виды растений и животных. Например, суслики и хомяки на юге. Много моллюсков черноморского бассейна путешествуют по нашим рекам, а с ними и их паразиты. У нас южная  граница распространения ели, и если из-за изменений климата ель больше поражается вредителями, мы несем экономический урон.

Я помню, мы много лет назад с Владимиром Федоровичем рассуждали, и он говорил: в Беларуси к концу столетия будут климатические условия уровня Киева. То есть потеплеет, каштаны будет расцветать раньше…

Владимир Логинов:

- Да, плюс 1 градус в 25 лет. Если исходить из современных моделей, то повышение должно идти 1 градус за 25 - 30 лет. То есть у нас сейчас среднегодовая температура плюс 7,5 градусов, а через 30 лет она будет уже 8,5 градусов. Этот прогноз я могу давать запросто! А вот на следующие пару зим - нет. Ведь модель вас нарисовать: голова - кружочек, руки-ноги - палочки… Это же еще не весь вы!

- Можно еще наивный вопрос? От любого действия есть кому-то выгода, а кому-то вред. Мне, как обывателю, нравится идея, что у нас потеплеет…

Александр Гребеньков:

- Зато комары будут. И мышей, грызунов больше!

Сергей Завьялов:

- Есть и неожиданные проблемы. Например, складирование шин в странах, где тепло. Это загрязнение грунта, источник размножения москитов, грызунов. Об этом тоже придется думать, если мы с вами будем жить в более теплых условиях и собирать по два урожая в год, менять набор культур… Кстати, арбузы под Минском уже есть. Моя бабушка 40 лет назад посадила абрикос, он цвел, но плодов не было. А сейчас начинают вызревать пусть маленькие, но плоды. В Витебской области растет виноград.

- Так вроде хорошо же!

Сергей Завьялов:

- Но эти изменения окажут влияние на все сферы деятельности - сельское и лесное хозяйство, транспорт. Энергетика...

- Нужно будет меньше на обогрев домов!

Марина Богданович:

Зато больше - на охлаждение летом.  

Сергей Завьялов:

И нужно будет применять озонобезопасные вещества, а они дорогие.

- А для Беларуси просчитано, во что выльется потепление разного уровня? На градус, на шесть?

Владимир Логинов:

- Нет. Поэтому нельзя сказать, потепление - это благо или трагедия для нашей страны. Для одних отраслей - благо, для других - трагедия, иногда - и то и другое. Возьмем сельское хозяйство. Казалось бы - ирригационный период увеличивается, сев можно начинать в феврале, много влаги в почве... Но чаще засухи, и на этом можно потерять. То же с энергетикой. Да, число дней без мороза уменьшается, до 5 - 10 % топлива будем экономить. Но если жаркое лето, придется тратить деньги на кондиционеры.

Александр Гребеньков:

- Вы подняли важный вопрос: нужно провести серьезную оценку уязвимости Беларуси к изменениям климата.

- Но как, если разбежка, вы сами говорите, от 1 градуса до 6?

Владимир Логинов:

- Просчитать сценарии: если на 1 градус увеличится, будет то-то, на два градуса - то-то. И так для разных отраслей.

- Собираются ли у нас это сделать?

Сергей Завьялов:

- Это направление есть в национальной программе мер по смягчению последствий изменения климата. Мы будем настаивать на финансировании этих работ, чтобы подобрать коллектив экспертов и сделать эти прогнозы. Чтобы увидеть, где и какие действия нужно будет предпринимать, как скажутся изменения на разных областях - лесное и сельское хозяйство, энергетика, коммунальное хозяйство, транспорт и так далее.

Владимир Логинов:

- Только после этого любой политический деятель будет принимать решение. Если потери будут минимальны, никто не будет в это вкладывать. А если вы покажете, что возможны потери в сотни миллионов долларов, то ясно, что надо будет действовать!

«Миграции и переселения народов коснутся и Беларуси»

- Лично мне, как обывателю, важно, чтобы я выходила на улицу и мне было хорошо и тепло. К чему мне готовиться?

Владимир Логинов:

- Человеку, если температура воздуха выше 27 градусов, уже некомфортно. Количество таких дней в году и просто жарких дней увеличилось. Но произошло другое, еще более парадоксальное явление: бывает и лето жаркое, и влажность высокая, как в тропических широтах. Это человек переносит еще хуже! Жара и влажный воздух опаснее для здоровья, чем жара и сухой воздух.

- А вообще стало у нас теплее?

Владимир Логинов:

- Если посмотреть на изменение температур в течение года, то стало теплее в январе и жарче - в августе. А температура в мае, например, осталась той же. То есть если бы мы жили постоянно в мае, нам бы казалось, что ничего не изменилось.

Кстати, мы исследовали суровые и теплые зимы за период инструментальных наблюдений… Вывод парадоксален: самые суровые зимы пришлись на периоды потеплений! В 1939 - 40 году, в 1941 - 42 году было потепление Арктики, а у нас - суровые зимы. А вот самая теплая зима была в 1989 - 90 году, средняя температура - около нуля.

- Ну, и эта была суровая!

Владимир Логинов:

Нет, эта зима не суровая. Средняя температура зимы около минус 7 градусов, в декабре и феврале - норма, а в январе средняя минус 11,4 градуса. А в январе 1993 года, например, температура была минус 16,5 градусов!

Марина Богданович:

- Меня волнует не только температура, но и безопасность. В Киотском протоколе зафиксировано повышение температуры. Если она вырастает на 2 градуса, то 600 млн. людей в мире останутся без воды. Если на 3 градуса - их будет уже 1,5 миллиарда. Чуть ли не треть человечества! Я бы не сводила все к проблемам Беларуси…

Александр Гребеньков:

- Хотя и в Беларуси в таком случае безопасность и комфорт обывателя не улучшатся! Будут резкие погодные явления, я уж не говорю о неприятных животных, болезнях, которых мы не знаем, и других опасностях. Плюс глобальная экономика сейчас такова, что если где-то переселится 100 млн. человек от прибрежных зон, миграция коснется и нас. Если произойдет спад экономики из-за климата, это тоже коснется нас.

- А когда нам грозят такие беды?

Александр Гребеньков:

- Сейчас есть выводы, что они точно будут! Но тенденции таковы, что к 2050 году, к 2100 году будут нежелательные явления как результат потепления: ураганы, миграции людей, миграции видов животных и растений. Плохо будет, проще говоря. И надо к этому готовиться уже сейчас.

Опасные явления в Беларуси: больше ливней, меньше града

Владимир Логинов:

- То, что сегодня рассказывают об опасных явлениях, во многом - жульничество. Мы рассмотрели их, издали книжку по опасным явлениям. Что происходит в Беларуси?

Засухи - да, в отдельных районах их количество увеличивается. Заморозки - да, когда прошла мелиорация Полесья, количество заморозков стало, как на севере Беларуси.

Количество дней с туманами, изморозью падает, а с гололедом растет.

Дней с грозами осталось столько же. Количество дней с ливнями и со шквалами - растет, а вот дней, когда падал град, был сильный мороз, метель, стало меньше.

При этом, если посмотреть, сколько дней с градом в городах, а сколько - в селах, то в больших городах дней с градом стало больше! Там есть причины, и аэрозоли, и температура выше, и скорость ветра меньше.

Поможет ли Киотский протокол?

В 1997 году страны подписали Киотский протокол. Сейчас в нем 193 страны-участницы, в том числе и Беларусь. Эксперты до сих пор ломают копья, работает ли Киотский протокол,  но большинство согласно: как минимум, он работает плохо. В последний раз в Копенгагене страны так и не договорились, как спасать планету. Официальное соглашение, которое обязывало бы страны бороться с изменением климата, так и не подписали. Президенты просто заявили - да, будем сокращать выбросы СО2, расширять площадь лесов, улучшать технологии.

Александр Гребеньков:

Да, нет мониторинга, санкций к странам не применить. Развивающиеся страны говорят: у вас было пространство для загрязнения, вы им пользовались, мы в это время стояли. Теперь мы развиваемся, освободите пространство!

Сергей Завьялов:

Никто не сомневается, что есть пороги, 2020 и 2050 год, и есть цифра, которую нельзя переходить, после которой будет совсем плохо - это повышение температуры больше чем на 2 градуса. На мой взгляд, один из основных конфликтов в Копенгагене был в «цене вопроса». Развитые страны заявили, что будут выделяться деньги, а развивающиеся заявили, что суммы недостаточны… Интересно сформулировал проблему Уго Чавес: «Если бы климат был банком, его бы уже спасли», имея в виду суммы, которые пошли на спасение мировой банковской системы.

Владимир Логинов:

Сегодня Киотский протокол не работает. Выбросы увеличиваются. Кроме того, даже если завтра он заработает, парниковые газы вымываются десятилетиями, и потепление будет продолжаться. Китай, Индия заявили, что будут «предпринимать шаги», развивать альтернативные источники энергии. Но это все - фитюлька по сравнению с тем, что они собираются получать от сжигания угля! Если не улучшатся технологии, все это ни к чему не приведет. Вы не остановите развивающиеся страны-гиганты. Пока не договорятся Китай, США, Индонезия, Индия, Бразилия, Россия, которые дают 2/3 всех выбросов, ничего не будет!

- А что Беларусь? Насколько мы загрязняем атмосферу?

Сергей Завьялов:

Сегодня по выбросам мы 13-е в Европе. В мировом масштабе наши выбросы парниковых газов очень малы. С 2003 по 2008 год на единицу ВВП выбросы сократились в 3 раза. Пусть какая другая страна похвалится!

Александр Гребеньков:

- Страны, у которых ВВП растет на 10% в год, будут на столько же повышать и выбросы, если не применять никаких мер. Но Беларусь взяла на себя обязательства снижать выбросы, мы применяем для этого меры и при росте ВВП 10%. Беларусь увеличивает выбросы на 3 - 4%.

- Зато мы продаем свои квоты на выбросы газов…

Владимир Логинов:

- Но продажа квот для климата ничего не дает! Все равно, где выбросили - в Англии, в Беларуси, в Польше… Продажа выбросов дает деньги, технологии, снижает издержки… Но для климата это ничто. А возобновляемая энергетика - удел богатых стран. Поэтому, кстати, я считаю - надо строить АЭС.