Директор Национального художественного музея Владимир ПРОКОПЦОВ: « В Лувре впервые будет выставлен белорусский художник - Иван Хруцкий»

Владимир Прокопцов руководит музеем уже двенадцать лет.

- Мне порой кажется, что за эти 12 лет я прожил, как директор, 50 лет. Но все равно каждый день, даже в выходные, с большим удовольствием лечу на работу. Знаете, как в песне: «только в полете живут самолеты». Только остановишься, только скорость упадет, самолет сразу упадет. Хочу, чтобы музей стал настоящим культурно-образовательным центром. Поэтому останавливаться нам нельзя на достигнутом, еще многое предстоит сделать.

Зато и эффект виден. 22 сентября будет выставка в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже 12 работ Ивана Хруцкого, а в октябре планируем выставить их в Лувре. Это, безусловно, будет прорыв. В Лувре могут выставлять произведения, написанные до 1848 года, у нас всего 24 работы Хруцкого, но 12 как раз попадают под этот период. Это первый белорусский художник, выставка которого будет в Лувре за всю историю этого всемирного музея.

- А Лувр в Беларусь что-нибудь привезет?

- В 2012 году из Лувра приедет к нам выставка «Живопись эпохи императора Бонапарта». Такие экспозиции готовятся заранее, поэтому в марте они нам скажут, сколько точно полотен Лувр привезет в Минск. Эта выставка будет связана и с 200-летием событий на Березине. В том, что она состоится, большая заслуга нашего посла во Франции Александра Павловского. Благодаря ему состоялся визит директора Лувра Анри Луарета в Минск в прошлом году и началась дружба между музеями.

СЛУЦКИЕ ПОЯСА - ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ БЕЛОРУСОВ

- В апреле появится конверт и марка с изображением Слуцкого пояса, ее гашение будет проходить в театрализованной обстановке прямо в нашем музее. И на штандарте музея скоро появится мотив Слуцкого пояса. Я это делаю совершенно сознательно.

- Слуцкие пояса для Беларуси - больная тема.

- Почему у нас два года уже висят баннеры на фасаде музея со Слуцкими поясами? Я хочу вернуть историческую память нашим людям. Два года назад это все было больше похоже на авантюру. Сергей Вадимович Степашин (глава Счетной палаты России. - Ред.) пришел в наш музей всего на час вместе с Зеноном Кузьмичем Ломатем. Я попросил его помочь нам получить хотя бы 10 Слуцких поясов на депозит. Ведь в ГИМе (Исторический музей в Москве. - Ред.) их около 80, и для России они не представляют такой особой значительной исторической и культурной ценности, как для Беларуси. Так получилось, что наши 48 из довоенной коллекции поясов пропали во время войны, а у них сохранились, благодаря российскому коллекционеру Щукину, который передал их в музей вместе с другими произведениями. Через два месяца после визита Степашина вопрос об экспозиции у нас Слуцких поясов был решен и он сам прилетел специально на открытие этой выставки.

- Пояса были переданы сначала на год, затем срок депозита был продлен еще на год.

- Надеюсь, что договор будет еще пролонгирован. Пока Слуцкие пояса выставлены у нас до конца апреля. Но меня не оставляет идея в будущем приобрести пояса в коллекцию нашего музея…

Фрагмент портрета неизвестной с цветами и фруктами Ивана Хруцкого попал на тысячную белорусскую купюру.

МУЗЕЙ ДОЛЖЕН РАЗГРУЗИТЬ СВОИ ФОНДЫ

- Как часто музей может пополнять свою коллекцию?

- Постоянно. Министерство культуры выделяет нам средства на закупку нескольких десятков работ в год. Многие художники дарят свои произведения, за что им большое спасибо.

- А художников в Беларуси сколько?

- Более тысячи. Но не каждый достоин того, чтобы его работу приобрел Национальный музей. И не всякие дары мы принимаем. Это рассматривает и решает специальная комиссия.

- То, что было закуплено в советские годы, послевоенные годы, все заслуживает того, чтобы быть в коллекции главного музея страны?

- Нет, это мое мнение. Сегодня нам бы надлежало разгрузить фонды современного белорусского искусства: создать комиссию и проанализировать возможность передачи некоторых работ на долговременный депозит в регионы республики. Там они будут представлены в постоянной экспозиции. И это нормально. Ведь областные и районные музеи сегодня не могут закупать работы художников. Я, к примеру, передал Добрушскому музею и свои работы, и работы из моей личной коллекции моих коллег-художников. И таких примеров масса. Павел Маслеников подарил Могилевскому музею около 300 своих лучших работ. Леонид Щемелев и Гавриил Ващенко передали Минску и Гомелю несколько десятков своих полотен, Георгий Поплавский - Бобруйску.

- А жалеете ли вы о каких-то полотнах художников, которые не были закуплены в свое время?

- Жалею, что во времена Советского Союза мы у того же ГИМа не попросили в дар хотя бы десяток Слуцких поясов. В пределах одной страны это было сделать намного проще, ведь в нашу коллекцию переданы произведения и из Русского музея, Третьяковской галереи. Тогда можно было и у Шагала приобрести произведения. В Ленинграде жил наш земляк Евсей Моисеенко - выдающийся художник, который очень переживал, что его на Родину не приглашают с выставками.

- А Селещук?

- Николая Селещука у нас есть работы, есть графика и Бориса Заборова (белорусский художник, живущий в Париже. - Ред.). Он был удивлен, когда в прошлом году мы ему их показали, как и полотна его отца - талантливого живописца Абрама Заборова. Кстати, к 75-летию Заборова в октябре у нас будет его персональная выставка. Первая с момента его отъезда на Запад. Каждый белорусский художн, в какой бы европейской стране ни жил, все же мечтает о признании на Родине.

В НАЦИОНАЛЬНОМ МУЗЕЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЕ ЛУЧШЕЕ

- Владимир Иванович, вы готовы делиться одними полотнами с областными музеями, а другие отдавать не хотите.

- Наши могилевские коллеги хотели бы, чтобы мы отдали им в дар лучшие произведения Белыницкого-Бирули. Я убежден, что этого делать нельзя. Их собирал наш музей, Елена Васильевна Аладова их собирала. Это уникальный художник ХIХ - начала ХХ века. Мы будем в Могилеве постоянно делать обменные выставки из наших фондов, в том числе осенью из постоянной экспозиции Бялыницкого-Бирули. Такая же борьба идет за радзивилловские портреты с несвижскими коллегами. Портреты были спасены после войны от дальнейшего разрушения нашими сотрудниками, отреставрированы в Ленинграде благодаря заботе Елены Аладовой в течение нескольких десятилетий. И теперь их отдать? Есть замечательная практика изготовления факсимильных копий, современные технологии позволяют их сделать не отличимыми от оригиналов. Ведь портретам сегодня по 300 лет. А картина как человек - когда молодой, прекрасно себя чувствуешь, в преклонном возрасте проявляются все болячки. Малейшее изменение может привести к беде. У нас ведь всего 40, а не 400 полотен. И это же национальное сокровище, и его надо беречь как зеницу ока.

Я не могу позволить себе растянуть фонд национального достояния по регионам. Завтра таким образом может и Полоцк претендовать на 24 полотна своего земляка Ивана Хруцкого. Осенью, когда часть коллекции поедет в Париж, вторая часть - 12 произведений автора - будут выставлены в Полоцке. Затем опять будет восстановлена в Минске постоянная экспозиция.

- Есть у вас любимая работа в коллекции музея?

- Самая любимая - икона Параскева Пятница. Она притягивает к себе и наделена особой духовностью. Но как художнику мне очень нравится Бялыницкий-Бируля. Я не могу разгадать интригу и тайну двойного портрета жен Януша Радзивилла кисти Шретера. Как он мог заказать портрет сразу двух жен - умершей и живой? Как Мария ходила по замку и видела себя на картине рядом с умершей Катажиной? Были знакомы эти женщины или нет? Для меня это загадка. И картина эта мне кажется даже мистической.