Ефим Шифрин: «Ад, преисподняя, кладбище – место действия перестает иметь значение»

- Слышали, что ваши родители влюбились в друг друга по фотографии…

- Мамина сестра преподавала в Оршанской школе. А папин младший брат преподавал в этой школе математику. Они разговорились… Папу в то время объявили врагом народа, арестовали и отправили на Колыму. Но умные люди понимали, что человек на Колыме – не обязательно преступник. Маме было 35 лет, а женихи после войны на вес золота... Мама и папа, ни разу не видя друг друга, начали переписываться, выслали друг другу фото. Как рассказывали мне родители, они страшно понравились друг другу в письмах. И тогда мама решилась. Она на поезде две недели ехала через всю страну до Владивостока. Там на пароме до Магадана. А потом из Магадана на каком-то попутном грузовике доехала до папиного поселка… Отправиться к врагу народа без денег, непонятно куда… Я за это обожаю своих родителей, которые родили трех сыновей.

- Ефим, известно, что вас многое связывает с Беларусью, с городом Дрибиным, откуда родом ваш отец. Расскажите о своих белорусских корнях.

- У меня и мама, и папа из Беларуси. Мама из Лядов, отец из Дрибина. Это такие маленькие местечки в Могилевской области недалеко от Орши. Когда мама уехала к папе на Колыму, в Орше осталась бабушка, у которой я бывал каждые два года во время папиных колымских отпусков. Недавно я туда съездил. Но Оршу не узнал. От того, что мне запомнилось в детстве, там ничего уже не осталось. Абсолютно все другое. Как будто взяли и на ее месте построили новый город: очень красивый, удобный, как в каталоге.

Любимое блюдо Ефима Шифрина - драники Фото: Дмитрий БРУШКО

- Какие детские воспоминания об Орше самые яркие?

- Главное воспоминание – это бабушкин дом, запах керосина. Вот сейчас невозможно представить себе, что Орша – это центральная улица, а все остальное – деревня. А тогда было именно так. У бабушки было много кур, огромный огород, сад, всегда свои яйца. Папа очень любил розовую картошку-скороспелку. Я до сих пор помню, как она выглядит. В Орше я узнал все радости и восторги летней жизни, которые были неведомы мне, мальчику с Колымы, где две трети года царит зима. Это живые пауки, туалет на улице, колонка. В общем, все, что нужно. По городу ходили коровы, сейчас такое только в Индии можно увидеть. Какой газ? Газ был только у дяди Гриши (улыбается). А раз в неделю, по субботам мы дружно ходили в баню… Это Орша образца 1963 года. Сейчас все мои родственники разъехались по миру, но все равно главное блюдо во всех трапезах – это картошка посреди стола.

- А у вас сейчас какое любимое блюдо?

- Хотите верьте, хотите – нет, но это драники. Я не кокетничаю. Их отлично готовил мой папа. Мама до их приготовления не допускалась. Она считала, что в драники нельзя добавлять муку. А папа без нее не мыслил драников. Потому что драники должны хрустеть. И еще обязательно в картошку нужно добавить головку лука. Но перетереть все нужно обязательно на крупной терке. На мелкой – это для беззубых младенцев… А еще у нас в семье очень любили драники, приготовленные из равных частей кабачков и картошки. Объеденье! И никаких фуа-гра не надо…

- Расскажите какой-нибудь курьезный случай из своей жизни.

- Со мной почему-то всегда происходят курьезы на кладбище. Я вообще-то туда не ходок. Но от того, что я уже принадлежу к тому поколению, которое чаще бывает на поминках и похоронах, чем на днях рождения и свадьбах, то приходится навещать. Мой отец похоронен в Израиле. Мы в очередной раз поехали навестить его могилу: я, мой брат, мой племянник. Все в кипах, соответствующие случаю лица, скорбь, растрескавшаяся земля, знойное ближневосточное солнце… И вдруг вижу посреди могил несется навстречу экзальтированная страшно радостная тетка. Хватает меня, тискает, обнимает: «Боже мой, как я рада вас здесь видеть!» Она оказалась эмигранткой. Но я бы уже забыл про этот случай, если бы не посетил недавно в Риге могилу мамы. Та же ситуация: кладбище, печальное настроение и уже на выходе меня вот почти таким же образом хватает человек. Долго жмет руку. Оказался приятель моей одноклассницы. Но это не важно. Показательно то, что для людей, увидевших знакомое лицо, совершенно не важно, в какой обстановке, место действия перестает иметь значение. Ад, преисподняя, кладбище… Главное, что узнал и сразу обрадовался.

- Вы и курить бросили, и готовите прекрасно, и  трудоголик. Есть ли у вас недостатки?

- Я так и помру в борьбе с недостатками… Из ваших слов я понял, что, вроде как, человек без недостатков – неживой человек. «Вы бросили курить? А что же у вас осталось от живого человека?..» У нас какие-то перевернутые понятия. В нашем понимании живой человек – это смолящий человек, это человек, про которого есть что написать в светской хронике: «Вчера задушил милиционера, сегодня отправил свою жену восвояси…» Получается, что он живой, потому что он с приключениями. Я считаю, что этот перевертыш зловредный. Он нехороший. Для меня живой человек – это человек нравственный. Это кажется, что правильный человек – скучный человек. На самом деле с правильными людьми в тысячу раз интереснее. Потому что они очень любопытны. Их интерес к миру – это интерес трезвых людей. Это совершенно другое.