Партизанская зона: истории, о которых нужно помнить

- Мне уже за 90, про меня уже столько написано... А мне хочется увидеть рассказ о героях, которых могут забыть, - с такой просьбой обратилась Лариса Леонтьевна Короткая, известная партизанка. Бывшая учительница из Острошицкого городка была связной, и даже уполномоченным особого отдела отряда "За Айчыну" бригады "Штурмовая". Кандидат филологических наук, долго преподавала в БГУ.

Короткие рассказы о тех, кого нужно помнить, мы записали со слов Ларисы Леонтьевны.

В полицаи шли за паек

В 41-м в Острошицком городке жило много евреев. Всех  фашисты вывезли в Минское гетто - никто не вернулся. Местное не мобилизованное население приход оккупантов восприняло по разумению. Те, кто мог попасть под расстрел, те, кто хотел сражаться за Родину, ушли в партизаны.

Вообще окрестности Острошицкого городка начали превращаться в партизанскую зону как-то сами по себе. Еще до прихода немцев городок покинул весь партийный состав, эвакуировались коммунисты. В самом городке центром образования подполья стала школа – учителя, местная интеллигенция выпускники. А идейным лидером - беспартийный завуч, Кирилл Шестаков.

- Умнейший, замечательный человек. К нему тянулись люди - учителя, ученики.

Подполье собирало и передавало в партизанские отряды  сведения о перемещении и количестве войск фашистов, направляло в лес людей, создало сеть связных, распространяло сводки информбюро…

Завуч школы Кирилл Иванович Шестаков

Впрочем, были в местечке и те, кто считал – немцы уже навсегда. Люди начали приспосабливаться. Кто-то работал на себя, кто-то – на немцев, кто-то пошел в полицаи.

Лариса Леонтьевна считает - шли в полицаи за паек.

- Полицаи были отбросами - все карательные функции были на них. Помню, был у меня ученик, Борис Кореневский. Работал на телефонной станции. Когда шли немцы, он все на станции поломал. А потом все-таки пошел в полицию. Красивый парень был. Его потом поставили начальником полиции. Люди его ненавидели.

Порядки были обычные для оккупированной территории - комендантский час, патрули, аресты заподозренных в связи с партизанами, в агитации против фашизма, показательные расстрелы и повешения…

- Немцы создали даже органы народного образования.  Во время оккупации попробовали открыть школу. Из введенного порядка - учителя должны были, войдя в класс, поднять руку и  сказать «Жыве Беларусь!». Никто этого, конечно, не делал. Школа проработала недолго - здание периодически передавали для размещения проходящих мимо немецких частей. Даже учебники создавали - по математике, например, заказали сделать учебник нашему учителю. Он слово колхоз заменил словом артель. Получил за работу гонорар - и до копейки отдал в особый отдел - хоть самому есть было нечего.

Работали аптека, больница. В аптеке трудилась Рая Светлова - и регулярно она или ее младшая сестренка относили в лес перевязочные материалы, лекарства. Главврач больницы Михаил Розум и акушерка Наталья Нальгачева укрывали, лечили, переодевали раненых красноармейцев – и солдаты пополняли партизанские отряды.

Информационный вакуум

В июле фашисты уже обосновывались в городке, а местные не знали, что происходит, где наши, где вообще идут бои. Радиоприемники – единственный источник информации, немцы приказали сдать в комендатуру.

- Эдик Давидовский (мы с ним учились, ему было лет 25), устроился к немцам чинить конфискованные радиоприемники. Починит приемник, послушает, запишет сводки Совинформбюро, и снова там что-то испортит. Мы сводки переписывали печатными буквами и распространяли. Из первых сводок узнали -немцы Москву не взяли, наши сопротивляются и сдавать Москву не собираются. Это был июль - начало августа 41-го. Эдик проработал у немцев около месяца - его выгнали за плохое качество работы. Потом он ушел в партизанский отряд.

Неуловимые партизаны

Партизаны стояли километров за 20 от городка, в лесу. И знали оккупанты, что они есть, и пыталимь блокировать.

- У нас была штурмовая бригада. Только в нашем отряде «За отечество» было человек 500. Обычно мы заранее были в курсе, что будет блокада и отходили. Догоняли, даже самолеты пускали. Наконец фашисты уставали партизан гонять и отставали.

 Некоторое время у партизан в полиции были свои люди. Маруся, Мария Терещенко, моя подруга, была женой Коли Мухина. Он долгое время передавал нам сведения о всех предстоящих операциях фашистов и полиции. Но - решил уходить в партизанский отряд, и хотел уйти при оружии. Обратился к полицаю - продай наган. А тот донес. Арестовали Колю. Его вели на расстрел, за ним пошла  Маруся. И ее беременную расстреляли вместе с ним. После освобождения могилу оградили. А потом ограда исчезла, и где тела их, неизвестно.

Маленькие подвиги маленьких женщин

На окраине Острошицкого городка работал лесозавод - стратегически важный для немцев объект. Партизаны постоянно взрывали мосты, на восстановление нужны были доски. Соответственно, партизаны взрывали завод. Полицаи устраивали засады, но не могли сидеть в них круглосуточно. А в конторе завода работал Георгий Пургин. И когда  засады не было, он давал знать - можно взрывать. В итоге лесозавод перенесли в сам городок. Но и тут его взорвали. Магнитную мину принесла Нина Стосуй, семнадцатилетняя дочка механика. И письмо подкинули: «перенесите завод хоть на небо, взорвем и там». Население смеялось, немцы негодовали, маленькую Нину никто не заподозрил.

Юные девушки были стойкими борцами. Нежный возраст не вызывал подозрений… Их, например, охотно нанимали прислугой. К начальнику дорожно-ремонтной оранизации, некому Отто, устроились работать Рая Горошко и Вера Остасько. Жившие в доме немцы их работой были довольны,  а девушек считали забитыми, тупыми, тихими. Такими забитыми, что на них вообще не обращали внимание. Когда в очередной раз ушли из дома в кино, оставив в доме только телефониста (тот не отходил от аппарата), девчонки погрузили все оружие, что было в доме, на телегу и уехали в партизанский отряд.

- Женщины воевали даже более активно - потому, что к ним относились с недоверием - и все приходилось доказывать - и мужество, и силу...

 Светлый мальчик

- Мне очень хотелось бы рассказать о Коле Боровском, - продолжает Лариса Леонтьевна. - Коля был учеником нашей школы. Такой хороший, светлый, улыбчивый мальчик. Рос без отца, мать из сил выбивалась, чтобы семью прокормить. Ходил  в костюмчике, из которого давно вырос, а учился хорошо, играл в драмкружке. Замечательно играл, легко ему давались комические роли.  А в пьесе «Партизаны» Кондрата Крапивы он играл в апреле 41-го Бадыля.

В бывшем клубе оккупанты устроили мастерскую по ремонту оружия. Чинили наши военнопленные. Коля с ними подружился, ему стали доверять. И однажды они провернули такую штуку - погрузили все оружие в грузовик, охране сказали - едем мыть машину (ее периодически выпускали за ворота, мыли в озере). Охрана не заглянула в кузов. И машина с пленными и оружием укатила к партизанам.

И Коля ушел в отряд. Там его приняли с радостью - каждая землянка зазывала в гости, показать сценку.

На одном из заданий Коля наткнулся на полицейскую засаду. Его избивали, допрашивали, а потом связали руки колючей проволокой, повесили на шею колокольчик и табличку «я бандит, стрелял в немецких солдат» и погнали по городу, требуя повторять, что написано на табличке. Полицаям казалось - это унизительно.

Коля заметил кого-то из знакомых на тротуаре и громко заявил:

- Я - Бадыль! Партизан! Стрелял оккупантов!

Коля Боровский. Ему было 15 лет.

Коле тогда было 15 лет. Его отправили под Минск, в Тростенец, откуда мальчик уже не вернулся.

В Тростенецком лагере смерти погибли практически все подпольщики Острошицкого городка, связанные со школой - их арестовали меньше чем за месяц до освобождения.

Мирные дни

Освобождение не для всех обернулось радостью.

- Тоня Стефанович была комсоргом в нашей школе и потом ушла в партизанский отряд. А отца ее поставили бургомистром. Он сколько мог,  выручал дочь, да и ничего плохого не делал. Тоню все-таки арестовали и расстреляли. А пришли наши, и арестовали отца за то, что был бургомистром. Сколько не просили смершевца за этого человека - не помогло, старшего Стефановича уничтожили.

Пионерский отряд. Половина сгинула в Минском гетто. Внизу справа - Тоня Стефанович

Мы много говорили с Ларисой Леонтьевной о партизанах. Сейчас все больше появляется публикаций о мародерстве людей из леса…

- В партизанской зоне партизан не боялись, - говорит Лариса Короткая. - Армию кормит кто? Народ. И кто должен кормить партизан? Конечно, не все хотели делиться... Но ведь это была война! У нас в отряде подлецов не было, мародерства не терпели. В каждую деревню, где не было фашистов, от партизанского отряда был поставлен комендант. Помню, приходит в отряд мужик и плачет, что комендант его дочку использовал. Командир отряда говорит: давайте его сюда, расстреляем мерзавца! Дядька и говорит: «Да вы што, каб за гэта, да расстралять! Нехай женится!» И ничего - поженили.