«За этот месяц миллиона три получу!»

За зерно в этом году борются в действительно тяжелых условиях: жара, засуха, да еще часть зерновых полегла от ураганных ветров и мощных ливней. Урожай не тот, что ожидался, и уже практически все зерно собрано.

Чтобы посмотреть на работу комбайнеров, мы отправились в ЧУП «Озерицкий-Агро» - колхоз, чьи земли раскинулись у Кургана Славы. Предприятие сильное и хорошо подпитываемое инвестициями Белагропромбанка.

Заместитель директора по растениеводству, Иван Лойко, показал нам два зерноуборочных комбайна в поле. И, указав рукой на землю, уточнил для нас, городских:

- Это - не рожь, а овес! А вот наши передовики, сами поговорите с ними! - передав нас агроному Геннадию, Иван Антонович уехал по делам.

«ДА, РАБОТА ТЯЖЕЛАЯ. ДА, НАМ НРАВИТСЯ»

11.30. Жара, надо заметить, за тридцать. От стояния на открытом солнце с непривычки мутит. Комбайны убирают на другом конце поля.

- Да я им сказал, чтоб с прессой пообщались, - объяснил молодой агроном Геннадий. - Так что ждите. Подъедут.

Через минут двадцать подъезжает комбайн.

- Ну, залезайте, тут не так жарко! - приглашает в свой Lexion опытный комбайнер-передовик Николай Фоминых.

И правда, в комбайне вовсю холодит кондиционер.

- Да у вас тут просто райские условия работы!

- Хорошая машина, - соглашается Николай. - Прохладно, не так шумно, да и работает без проблем.

- Вы, говорят, передовик, и в прошлом году передовиком были. Вас чем наградили?

- Да не помню уже, премию дали…

Ох не разговорчивые комбайнеры. И так и этак пыталась расспросить о работе - только кивает в ответ, мол, да, работаю с пяти утра до темноты, да, работа тяжелая, да, нравится. Ничего, молодежный экипаж должен быть более разговорчивым, надеюсь.

Обед в поле занимает 20 минут. Фото: Елена ЗУЕВА

ЖАРКО, НО С МУЗЫКОЙ!

Активно сигналим с края поля второму экипажу. Стой, мол, выходи разговаривать.

Гомсельмашевская машина проходит мимо, ревя, как реактивный самолет, и выбрасывая за собой фонтан соломенной пыли и укладывая рядком желтенькую солому. И останавливается. Но не ради нас с фотографом, что-то с зубцом, который срезает стебли (потом знающие люди подсказали - зубцы эти называются сегментами режущего аппарата жатки). Комбайнер, Алексей Дрозд, загорелый до черноты парень, спускается уже с молотком - чинить.

- Это наш завидный жених, ему двухкомнатную квартиру дали, - шутит агроном Геннадий.

Несколько ловких и мощных ударов молотком - и что-то в комбайне вправилось. Пока вправлялось, нам объяснили - металл российский не ахти. Вот «немец» проволоку перекусит в мизинец толщиной и не заметит. А тут что тверже стеблей попадет - и чини потом.

- Алексей, можно с вами покататься? - спрашиваю.

Он стеснительно кивает:

- Грязновато тут.

И правда, в кабине пыльно (вроде герметично, а откуда эта соломенная труха берется?), довольно шумно и… жарко. Сам комбайнер - в плотных рабочих штанах. С каплями пота на лбу и запасом бутылок с водой под сиденьем.

- А что с кондишном? - интересуюсь.

- Недолго проработал.

- А как комбайны распределяют: кому - новый, кому - старый?

- Кто какой заслужил, наверное…

- А это вы сами что ли, поставили? - ткнула пальцем в молчащую автомагнитолу, которая проигрывает MP-3, и горку дисков с веселой попсой.

- Угу.

И этот немногословен. Отслеживает высоту жатки: чтобы и стебли поднимала, и землю не рыла. Чуть отвлечешься - и будут проблемы. Но отслеживает виртуозно: махина плавненько движется по неровному склону, снимая все, что, казалось, навсегда вжалось в землю.

- Алексей, вот работаете в таких условиях по 18 часов в сутки, а высыпаетесь когда?

- Зимой. Но зима у нас короткая, всего-то три месяца. До заморозков - работа на тракторе, с оттепелью - работа. Сокращенный рабочий день, до трех, только когда морозы.

- Зарплата какая будет?

- За этот месяц, наверное, миллиона три заплатят.

Из комбайна я вылезла вся мокрая. И это всего-то после двадцатиминутного разговора.

Мелкий ремонт делается с помощью молотка и лома. Фото: Елена ЗУЕВА

«ДА ИХ С КОМБАЙНОВ И В ОБЕД НЕ СНИМЕШЬ!»

13.30. Приближается обеденное время. Но идиллической картинки (женщины с узелками и крынками молока, которые несут своим любимым обед) мы уже не ожидали.

- Да тут кормят, два раза подвозят горячую еду, обед и ужин, - рассказал агроном. - У нас своя столовая, кормит по 150 человек в день, тех, кто в полях - это ж как две свадьбы кормить. На трех машинах развозят.

Мы решили дожидаться еды. И еда приехала с водителем и работницей столовой. И стояла на дороге добрых двадцать минут, комбайнеры не рвались обедать.

- Чего это они так?

- Да их с комбайна не снять даже ради обеда! - смеется агроном. - Так вот люди в уборочную работают!

Наконец собрались. И в глубокие эмалированные миски были по очереди загружены: гороховый суп, рисовая каша с подливой, куском жареной курицы и сверху кусок копченой колбасы. От свежих помидоров почти все мужчины сурово отказались, зато налегали на хлеб. Затем последовали сок и свежая булочка-снежинка. Выглядела и пахла еда по-домашнему. В довесок всем выдали по полуторалитровой бутылке минералки.

Ели кто стоя, кто сидя на корточках при дороге.

- А правда, что вас приезжают развлекать артисты? - поинтересовались мы.

- Ну, приезжали. (Смеются.) Какие-то писатели с концертом, самодеятельность вот привезут, говорят.

- А когда ж вам смотреть-то?

- Да в обед выступают, прямо на поле!

Поели, перекурили - и по машинам.

Следующий перерыв у комбайнеров будет на ужин, часов в шесть вечера. И снова работа дотемна, сейчас это - до 23-х вечера.

В 23.00 комбайны, что ближе к мехдвору, отгонят в мастерские. А молодой комбайнер Алексей Дрозд домой, в свою двухкомнатную квартиру, поедет на собственном «втором» «Гольфе».

Работавших дальше в полях развезут по домам на автобусах. Спать - в 12 ночи, подъем - в 4 утра. И снова работа до ночи.