Разрешите обратиться!

Был в суровом российском Заполярье гарнизон Алакуртти (Мурманская область). Года три назад его расформировали. Там стояли наши авиационные и сухопутные части. Поскольку они дислоцировались у границы с Финляндией, то жилой городок военных издавна имел статус закрытого территориального образования - (ЗАТО).

Большинство офицеров гарнизона (родившихся и выросших в других областях России) после увольнения из армии выбрали себе для постоянного проживания отчие края - поближе к родственникам. Многие из них были уволены еще в 90-х годах, но до сих пор коротают жизнь в Алакуртти, ожидая положенное по закону жилье там, куда на склоне лет душа тянется.

Еще лет 15 назад уволенным (и стоящим в очереди на квартиры) офицерам-алакурттинцам предложили записаться на получение Государственных жилищных сертификатов (ГЖС). Это такие ценные бумаги, которые дают право их обладателям купить жилье в выбранном регионе России. И хотя по ГЖС стоимость одного квадратного метра жилья была зачастую гораздо меньше, чем в том месте, куда нацелились запасники, - они были согласны и на это (даже если надо было доплачивать за квартиру из своего кармана нешуточные деньги).

Так в гарнизоне образовалась большая очередь желающих получить ГЖС. Но тут грянула очередная военная реформа, КЭЧ (коммунально-эксплуатационную часть) гарнизона расформировали, а все документы очередников передали в Североморск - в новую коммунальную структуру, занимающуюся жилищным обеспечением. А там, как это часто бывает в реформаторской чехарде, многие документы растеряли. И запасникам приказали по новой проходить все круги бумажно-бюрократического ада, сызнова собирать «подтверждающие документы» на право получения ГЖС. А когда жаждущие получить заветную бумажку собрали всю положенную кучу справок, - пришла еще одна беда: из Москвы поступила депеша, что с гарнизона снят статус ЗАТО. И выдачу ГЖС запретили. Дескать, люди под открытым небом не живут, жилье у них есть, а потому бесквартирными они уже не считаются. И многие десятки сидящих на чемоданах офицерских семей в одно мгновение стали безрадостными хозяевами бывших служебных квартир. Хочешь - живи, хочешь - приватизируй, хочешь - продавай, хочешь меняйся.

- Вот только офицеров, желающих до скончания века жить в тайге, тут нет , - рассказывал мне майор запаса Сергей Королев. - Как нет и тех, кто хочет купить офицерскую квартиру в Алакуртти или обменять свою воронежскую или тверскую на северную...

И что же теперь? Невольные заполярники (с горьким юмором прозвавшие себя "ссыльными") бесполезно бьются за справедивость в судах.

А у послушных московской Фемиде судов один бездушный аргумент: "Товарищ офицер запаса, у вас жилье есть? Есть! ГЖС вам не положен. Будьте свободны!".

Если называть вещи своими именами, то, на мой взгляд, творится не беззаконие, а преступление. Против людей в погонах, против Конституции. И пока политики и министры на всех углах говорят величественные речи о необходимости свято уважать права граждан в погонах и без, - иных ветеранов гарнизона Алакуртти, так и не дождавшихся ГЖС и квартиры на малой родине, сослуживцы везут в гробах на местное кладбище.

Тех, кто упокоился в свежих могилах под крестами или звездами, проблемы своей крыши над головой уже не волнуют...