Звезды5 января 2021 21:01

Как Владимир Арлов готовил покушение на Нила Гилевича: виной всему было бело-красно-белое окно

Журналист и историк белорусской литературы Сергей Шапран поделился с "Комсомолкой" историческими и литературными анекдотами
Бородулин, Брыль, Буравкин: дружеские шаржи Кастуся Куксо.

Бородулин, Брыль, Буравкин: дружеские шаржи Кастуся Куксо.

«Я пазваню табе з трамвая!»

Поэт Янка Сипаков рассказывал, что Рыгор Бородулин имел привычку всюду опаздывать. В ожидании на него начинали злиться, однако он умел куда хочешь и откуда хочешь дозвониться. И это в то время, когда мобильных телефонов не было в помине.

- Я ўжо еду! - сообщал Бородулин по телефону.

- А адкуль ты звоніш?

- З тралейбуса!

Поэт Ганад Чарказян вспоминал, как не раз слышал от Бородулина:

- Я пазваню табе з трамвая!

Эта фраза, которая однажды вырвалась у Бородулина, стала присказкой не только у него, но и у его друга Владимира Короткевича. Сергей Законников сыронизировал по этому поводу:

Быў дамабільнікавы час…

Рыгор сустрэцца забывае.

Тэлефануем, а ў адказ:

«Я еду… Вам званю з трамвая!»

Цяпер жа што - трамвай, аўто!

Званкі ня дзівяць нават з лесу.

Але не ўсім вядома, хто

Стаў бацькам гэтага прагрэсу.

Шофер

Бородулин вспоминал, как самоуверенный шофер, возивший первых начальников Ушачского района, с гордостью объяснял номер машины ВТП - «важу толькі паняў».

Покушение на Нила Гилевича

Вторая книга прозы Владимира Арлова «Дзень, калі ўпала страла» вышла в 1988 году невероятным тиражом - более 22 тысяч. Книгу оформил знаменитый художник Петр Драчев: на черном переплете он «открыл» белое окно с названием, которое и пронзала красная стрела. Как вдруг книга, которая продавалась всего какую-то неделю, мгновенно исчезла с полок книжных магазинов — вечером была, а утром следующего дня не осталось даже экземпляра!

Уже днем стало известно, что книгу вернули в типографию из-за «националистической» обложки - виной всему было бело-красно-белое окно. «Пусцяць пад нож», - сказали опытные коллеги. Владимир Арлов был в отчаянии, тем более что была еще свежа история с детской книжкой народных сказок, весь тираж которой был отправлен под нож только за то, что художник нарисовал на башне замка небольших размеров национальный флаг.

Чем закончилась та история, рассказал сам писатель:

«Нечае звыклае паўсюль бачыць крамолу хворае вока, апрача бел-чырвона-белай вокладкі, угледзела, што пушчаная мастаком (пэўна ж, у змове з самім Арловым) страла працінае ў назве кнігі не абы-якія літары, а Н, І, Л, А. Разам яны складалі імя першага сакратара праўленьня Саюзу пісьменьнікаў Ніла Гілевіча.

Дачуўся пра гэтае адкрыцьцё сам Ніл Сымонавіч ці не, было дакладна не вядома (пэўна ж нехта пастараўся), але мне пачало здавацца, што шаноўны паэт касавурыцца й думае: я яму дапамог на працу без прапіскі ўладкавацца, а ён мяне - стралой…

Аднак з календара зьляталі лісткі ўжо новага 1989 году. Цягнік перабудовы дапоўз да Беларусі. У нейкім кабінэце вырашылі пазбегнуць скандалу і на макулятуру кнігу не адпраўляць. А вось вокладку паліграфістам загадалі перафарбаваць. Белае вакно ўручную запэцквалі якімі заўгодна іншымі колерамі - ад ліпуча-залацістага да такога, што, здавалася, калупнеш і запахне…»

Перекрашенная таким образом книга «Дзень, калі ўпала страла» вернулась-таки в магазины. А художник Петр Драчев, оформляя новую книгу Владимира Арлова «Пяць мужчын у леснічоўцы», взял реванш и украсил ее в тех же самых тонах. Однако запрещать ее никто уже не стал, поскольку бело-красно-белый флаг в то время был уже государственным.

«Экстермист»

1988 год. После того, как Владимир Арлов опубликовал в московской «Литературной газете» статью «Когда краснеет Клио» о проблеме исторической памяти, а вернее - беспамятства белорусов, в белорусской печати мгновенно появились оглобельные отклики. В в редакцию «Литгазеты» из Минска посыпались директивные письма, в которых авторы с учеными степенями и почетными званиями трафаретными фразами «разоблачали» Владимира Арлова, утверждая, что он ввел в заблуждение всесоюзную общественность, и требовали принять к автору соответствующие меры.

Особенно дорого было Арлову то, что слово «экстремист» сразу два автора писем написали с одной и той же ошибкой - «экстермист».

Как Петрусь Бровка правил Янку Брыля

Янка Брыль вспоминал анекдотичные по своей боязливости замечания Петруся Бровки о его романе «Птушкі і гнёзды»: «Ну, навошта табе любавацца іхнім пейзажам?», «А гэтага зрабі сволаччу!»

Шутка от Бровки

Рыгор Бородулин, заглянув в гости к Петрусю Бровке, снимает в прихожей обувь.

- Навошта разуваешся? - спрашивает хозяин.

- Як у храм заходжу! - торжественно отвечает гость.

- Гэта толькі ў мусульманскім храме разуваюцца, - парирует Бровка. - А ў царкве шапку здымаюць!

«Доигрался?»

В тот день председателю Гостелерадио Генадзю Буравкину исполнилось 45. Пришел он на работу, сидит-думает, как спланировать вечер и кого позвать в гости, как вдруг звонок по ВЧ - то есть по правительственной связи

- Что? - строго спрашивает первый секретарь ЦК КПБ Тихон Киселев. - Доигрался?

Внутри Буравкина все аж сомлело. Он начинает лихорадочно вспоминать, что прошло не так на телевидении, за которое он отвечает головой. Киселев тем временем снова спрашивает, но уже более примирительно:

- Доигрался?.. Сорок пять стукнуло! Прими мои искренние поздравления!

- Тихон Яковлевич, как вы меня напугали! - искренне признался Буравкин. - А я уж думал, что-то случилось!

- Конечно, случилось! - довольно рассмеялся Киселев. - Сорок пять - это тебе не шуточки! В гости приглашаешь?

Статья

Из книги «Літаратура як лёс» Зиновия Пригодича:

«А было і такое. Запрашае неяк Ціхан Якаўлевіч Бураўкіна да сябе ў кабінет і далікатна, нават крыху вінавата просіць напісаць яму артыкул для саюзнай газеты пра сучасную вёску, яе радасці і беды. Генадзь Мікалаевіч напісаў, перадаў. Стаў чакаць рэакцыі. Праз тыдзень зноў запрашэнне зайсці.

Селі за стол. Перад Кісялёвым бураўкінскі рукапіс.

- Што, не спадабалася? - пытаецца Генадзь Мікалаевіч.

- Ды не… Якраз наадварот. Усё добра. Але… але хто мне паверыць, што гэта я напісаў?

І нечакана пытаецца:

- Ты можаш яго крыху папсаваць?

- Ціхан Якаўлевіч, наконт папсаваць у вас тут майстроў многа.

- Што ёсць, то ёсць, - засмяяўся Кісялёў. - Ладна. Ты не будзеш пярэчыць, калі я аддам свайму памочніку, хай ён крыху прыгасіць лірыку?

- Калі ласка.

На тым і рассталіся».

Чего боялся Буравкин

- Як кажа мой сябра, я не так баюся вашых пытанняў, як сваіх адказаў, - смеялся Буравкин в ответ на предложение журналиста и друга Зиновия Пригодича об интервью.

Почему?

Музыкант Авенир Вайнштейн рассказал, как в начале 1990-х годов пригласил в Минск с творческими вечерами актера Зиновия Гердта - знаменитого конферансье Апломбова из «Необыкновенного концерта» Театра кукол Образцова и исполнителя роли Паниковского в «Золотом теленке».

Последний концерт состоялся перед самым отъездом в Москву и длился более трех часов. Авенир Вайнштейн сидел в первом ряду как на иголках и периодически жестами показывал Гердту, что, мол, пора закругляться, опаздываем! Однако Зиновий Ефимович, казалось, не обращал абсолютно никакого внимания - благодарная публика не отпускала его со сцены, и великий актер был в ударе.

Когда встреча, наконец, закончилась, Гердта едва не под руки бегом проводили на поезд. И уже на железнодорожном перроне, не успев как следует попрощаться, Зиновий Ефимович неожиданно спросил:

- Веня, а почему вы все время отвлекали меня во время концерта?

«Кругом стены!»

Вторая половина 1990-х. В Минск приехал знаменитый артист Роман Карцев. Организатор его гастролей - известный джазмен и композитор Авенир Вайнштейн, важный седой мужчина, - представляет популярному артисту журналиста газеты «Имя»:

- Это лучшая и единственная газета, какую тут можно читать! Это оппортунистическая газета! - неожиданно добавляет он.

- А почему вы шепотом это говорите? - Карцев спрашивает в тон ему шепотом.

Авенир Давыдович выдерживает паузу, обводит глазами комнату Дома офицеров, а затем все так же не повышая голоса говорит:

- Кругом стены! Все подслушивают!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ДРУГИЕ ИСТОРИИ:

Как Стефанию Станюту в Польшу не пустили, а Петрусь Бровка вернулся в прошлое

Как Адамович спасал фильм "Иди и смотри", а Азгур разбивал свои скульптуры

Автор «Василия Теркина» считал себя белорусом и хотел назвать автобиографию «Пан Твардовский»

Как Короткевич не хотел подавать руку Кучару, а Якуб Колас - Лукашу Бендэ: живые истории о нашей литературе

«Пришел домой и сжег статью в печке»: как Аркадзь Кулешов чуть дорогу Сталину не перешел

Литературные анекдоты: как Короткевич в тюрьму просился, а Арлов прокурору стихи читал

«Быков - Бородулину: «Ты ўжо друкуешся ў раздзеле «кулінарыя». Расцеш!»: исторические анекдоты о великих

Как Быков водку «Сівыя коні» выпустил

Вольф Мессинг пророчил Короткевичу: «Избегать частых застолий, особенно с врагами»