Общество

«Избивали до переломов, не давали еды и воды, девушка била мужиков по промежности»: что пережили задержанные на акциях в Минске

Поговорили с людьми, которые приехали в Больницу скорой помощи в Минске после СИЗО на Окрестина
Большинство опрошенных жертв оказались случайными прохожими, не участвовавшими в протестах.

Большинство опрошенных жертв оказались случайными прохожими, не участвовавшими в протестах.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

У приемного покоя Больницы скорой медицинской помощи в Минске утром 15 августа не протолкнуться. Скорые приезжают друг за другом, медики нервно курят у колонн, в приемном покое аншлаг. Многие пришли, чтобы зафиксировать побои, еще больше тех, кто хочет помочь последним.

- Люди, скажите, я могу чем-то помочь? Воду привезти, еду, лекарства? Может, подвезти кого нужно? - женщина с заплаканными глазами объясняет, что прочитала о том, что больнице нужна помощь и сразу приехала.

Помощь пострадавшим везут со всего Минска обычные люди.

Помощь пострадавшим везут со всего Минска обычные люди.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

Таких, как она, - сотни. Обычные люди прочитали призыв о помощи и стали привозить огромные пакеты с едой и водой, подгузниками, медикаментами, салфетками. Все это уже некуда складывать - комната заполнена до отвала, медики просят больше ничего не везти. «Пожалуйста, не везите нам больше, уже всего хватает. Отвезите в Военный госпиталь или другие больницы», - просит хрупкая девушка в белом халате.

Медики БСМП благодарны волонтерам, которые привезли очень много. Но просят теперь помогать другим больницам.

Медики БСМП благодарны волонтерам, которые привезли очень много. Но просят теперь помогать другим больницам.

Медсестра, сдерживая слезы, показывает видео, которое медики записали вчера из окна: люди стоят под БСМП, держат фонарики и цветы и кричат «Спасибо!».

- За первую ночь протестов к нам поступило около 20 человек, один с оторванной стопой, другому доставали из ноги резиновую пулю, - рассказывает она. - Но наши врачи - молодцы. Когда все только началось, под окнами больницы ждали автозаки, поэтому даже самых «легких» они оставляли в палатах, чтобы назад людей не выпускать. Потом стали массово поступать люди с переломами и все синие - это уже те, кого выпустили из изоляторов. Один из них, молодой мальчик, сейчас лежит в отделении, его дубинкой насиловали.

Сейчас с пострадавшими работают психологи в больнице. Врачи, вышедшие на перекур, рассказывают, что избитых очень много, а описать цензурными словами этот военный беспредел невозможно.

- Людей привозят много, мы просто сбились со счета. Все со множественными ушибами, синие от побоев. Хотя по заключению судмедэксперты их признают всего лишь легкими телесными повреждениями. В пятницу избитых было 150 человек, сегодня, в субботу, насчитали больше 100. В реанимации, слава Богу, пока никого нет, но есть с очень тяжелыми травмами - переломами черепа, ключицы, ребер. Иногда смотришь на человека - и не понимаешь, как он вообще дойти смог, - говорит молодой врач, нервно докуривая сигарету.

Эту резиновую пулю достали из ноги потерпевшего. Фото предоставлено медиками.

Эту резиновую пулю достали из ноги потерпевшего. Фото предоставлено медиками.

«Омоновцы так развлекаются, используя свой карт-бланш на избиение»

Молодая пара просит полную анонимность, поэтому назовем их Александр и Елена. Их задержали во время прогулки по пустой Немиге вечером 10 августа. Александра - а 36 часов, Елену - на 50. Парень старается держаться оптимистично и показывает справку, где зафиксированы ЧМТ, сотрясение мозга и многочисленные ушибы. Говорит, что «массовость жалоб победит».

- Все было перекрыто, и мы пытались обойти мосты, чтобы выйти в безопасное место. Но в итоге поняли, что окружены со всем сторон. Издалека спросили у одного из постовых: «Подскажите, а как мост можно перейти?». И он так доброжелательно отвечает: «Я вас сейчас переведу». Нас берут нас под локотки и бросают в автозак. Судя по тому, что я потом увидел, стало ясно: омоновцы - аполитичные ребята, им все равно, что в стране происходит. Они так развлекаются, используя свой карт-бланш на избиение.

Потом были долгие пересадки из автобуса в автозак, потом в бус, потом опять в автозак, между делом всех избивали. Следующая остановка – тюрьма на Окрестина, камера-канарейник 5 на 5 метров под открытым небом.

- В этом открытом канарейнике нас было 60 человек, еды и воды никому не давали сутки. Спать не давали - постоянно утраивали «пересменку» и считали нас, хотя куда мы могли деться оттуда? Вместо туалета была сливная труба: ложишься на правый бок и засовываешь в нее член. Надзиратели знали слов сто от силы и не могли связать их в одно предложение, предпочитая говорить матом. Радовало только, что в 10 утра все, кто был по ту сторону, кричали «10 часов». Но некоторые кричали: «Иванов, ты здесь? Крикни!». Омоновцы смотрели по спискам, кто такой Иванов и в какой он камере. Спрашивали, кто это, - и выводили для побоев. Не признался - били всех в камере. Бить старались в одну и ту же точку, так больнее. Ночной холод, помноженный на голод и отсутствие воды, вызвал у меня галлюцинации: я стал видеть муравьев на бетонном полу. Потом нас вывели 15 человек и дали выбор: выходите сейчас, но мы вас бьем, или через сутки, но не бьем. Все выбрали первое. Нас в 7 утра построили в ряд на колени, руки вверху. И началась какая-то странная игра: ты - к нему на плечи, а ты - к нему на плечи, и так делаете планку, отжимания, приседания. Я не смог присесть и меня избили. Пришел в сознание уже в строю. В итоге я вышел без последнего айфона, думаю, они его там раздербанили.

Александр считает, что избивавшие его силовики аполитичны, и делали это для собственного удовольствия. Фото предоставлено героем публикации.

Александр считает, что избивавшие его силовики аполитичны, и делали это для собственного удовольствия. Фото предоставлено героем публикации.

Елену не били в камере на Окрестина, но видно, что хрупкой девушке вспоминать увиденное очень тяжело.

- У нас в камере 4 на 5 метров было четыре кровати, две тумбы, стол и туалет. И вот в этом помещении нас было сначала 20, потом - 54 женщины. Мы кричали, потому что была жара и дышать абсолютно нечем. Даже стать негде было, не то что спать. Первые сутки никого не кормили, на вторые покормили один раз. Среди задержанных - 3-4 человека с митинга, остальные попали случайно. Была девушка-диабетик, которую мы подкармливали кто шоколадкой, кто гематогеном, в общем, что нашлось в рюкзаках. Нас иногда пересчитывали дубинками, но по большей части было просто грубое отношение и нечеловеческие условия. Очень хотим найти надзирательницу-блондинку с высокой косой, на вид лет 35, с накладными ресницами. Человеком ее вообще нельзя назвать. Кого-то она била дубинкой в живот, кого-то - по голове. У нас была девушка с больной ногой, которую надзирательница специально по этой ноге била дубинкой, в итоге у нее порвались связки. Мы кричали и просили вызвать ей скорую, пока та не потеряла сознание. Приехали фельдшеры и обматерили нас всех, а ей ничем не помогли.

«Так называемые «правоохранительные» органы обесчестили свой мундир»

Алексея у приемного покоя ждут мама и брат с женой. Говорят, буквально силой привезли его в больницу, молодой человек пока в состоянии шока, не хочет вспоминать обо всем и по вечерам боится выходить из дома. Вечером 9 августа у его девушки заболел зуб, они вместе поехали в круглосуточную клинику на площади Победы (родные показали справку из клиники с временем приема в 01-35. - Авт.). Парень ждал ее в машине, а потом вышел встречать - и был скручен ОМОНом. Девушка чудом успела спрятаться между припаркованных машин. Родным пришлось его искать, нашли в изоляторе на Окрестина на пятые сутки. «А ведь мальчишка на выборы даже не ходил, он совершенно аполитичный был до этого», - говорит мама.

Многие жертвы побоев говорят, что будут писать заявление о возбуждении уголовного дела. Потому что такое не должно быть забыть.

Многие жертвы побоев говорят, что будут писать заявление о возбуждении уголовного дела. Потому что такое не должно быть забыть.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

- Мы сразу стали его искать, но в РУВД долго не снимали трубку, потом говорили искать его на Окрестина, потом в Жодино, - вспоминает она. - В итоге я пришла с паспортом в Мачулищинское РОВД писать заявление о пропаже ребенка, а мне там говорят: «Сейчас составим на вас протокол и поместим в обезьянник - до выяснения личности». Но я увидела на столе ксерокопию, где напротив фамилии сына стояло «Окрестина, 36». Потом мы узнали, что у них сначала узнавали личные данные и только потом в камеры отправляли. То есть они специально не говорят родным, где находятся задержанные. Леша рассказывал, что двое суток им не давали ни есть, ни пить, постоянно били. В камере, рассчитанной на четверых, было 25 человек. Но им очень повезло: во-первых, сразу повезли на Окрестина, минуя РУВД, во-вторых в камере был мужчина-профессор, которого скрутили, когда тот пытался уехать на ночном поезде в Новополоцк, чтобы утром читать лекцию. Он постарался их успокоить и сказал сидеть тихо: «Если будете что-то спрашивать - вас будут избивать». Над сыном будто ангел-хранитель стоял: по сравнению с травмами, с которыми сюда привозят, у него вообще мелочи - только гематомы. На третий день им принесли черствый хлеб-«кирпичик» и ложку каши. Но в камере была хлорированная вода и туалет, другим повезло меньше: там, где туалета не было, избивали за просьбы сходить туда. Говорит, их выводили во дворик группами, и пока одна поет гимн, другую избивают. И чем быстрее ты допоешь гимн, тем меньше будут бить вторую группу. Потом их меняли.

Родные Алексея говорят: чтобы снять побои, нужно идти в РУВД и получить у них направление на освидетельствование. Они решили пойти в обход и сразу обратиться к медикам.

- Его личные вещи ему так и не отдали - деньги, ключи, телефон. Машина так и стоит у клиники, мы не можем ее забрать. Многие боятся ехать туда снова, за вещами, писать заявление по поводу избиений. Но нам важно, чтобы это преступление не замяли и не забыли, - говорит брат. - Так называемые «правоохранительные» органы так обесчестили свой мундир, что никто теперь даже не остановится по взмаху палочки.

Пострадавшие говорят, что единственный верный способ зафиксировать побои - это получить справку о состоянии здоровья в больнице.

Пострадавшие говорят, что единственный верный способ зафиксировать побои - это получить справку о состоянии здоровья в больнице.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

«Парень крикнул: «Код домофона 2480», я до сих пор эти цифры помню. Спасибо, он спас нас!»

36-летний Андрей провел на Окрестина двое суток - с 11 по 13 августа. Родные узнали о его местонахождении благодаря звонку знакомого, который увидел его в изоляторе.

- Да все как у всех, будто под копирку, - говорит Андрей, показывая следы от наручников и синяки на бедре и плечах. - Задержали на «Спортивной» во время акции, в итоге 14 часов я вместе с толпой таких же лежал на полу в спортзале РУВД, но мне фартануло, если можно так сказать, избивали меньше остальных. В поликлинике я не смог снять побои: для этого нужно было направление следователя, то есть идти к тем, к кому доверие потеряно напрочь. В поликлинике сказали: «Мы, конечно, можем попробовать, но сразу начнутся звонки». В итоге посоветовали приехать в Больницу скорой помощи и пожаловаться на плохое самочувствие, а там уже опишут все травмы. Будет хоть какое подтверждение, а там буду думать, что делать.

Его другу Владиславу повезло немного больше - удалось убежать от силовиков.

- Я сам накануне, 10-го числа, был с толпой в Серебрянке. У нас с собой были только перекись и бинты на случай ранения, а вот силовики были вооружены до зубов, - вспоминает он. - Прямо в нас бросали светошумовые гранаты, одна разорвалась возле меня. Спустя какое-то время просто выдохся убегать и свернул во дворик. Какой-то парень во дворе крикнул мне: «Код домофона 2480», я до сих пор эти цифры помню. Спасибо, он спас нас всех! Я забежал и спрятал еще человек семь. Мы просидели там час, пока снаружи были слышны взрывы и полный ад. Потом все затихло, мы выбежали на дорогу и тормознули машину, водитель нас подвез. Как ни странно, машины никто не трогал.

«Девушка в РУВД била мужиков по промежности»

Эти парни не отказались сфотографироваться. Говорят, что пришли зафиксировать побои и будут подавать жалобы. 12 августа они ехали домой по пустынной Притыцкого в 02-30. На дороге появились силовики, заблокировали их тремя машинами и начали бить стекла. Уже позже Артем найдет машину на штрафстоянке, а в протоколе - «скрылся с места ДТП». А вот телефоны из машины исчезли.

Это Артём и Иван, которых вытащили из машины по пути домой, избили и дали 10 суток за участие в митинге.

Это Артём и Иван, которых вытащили из машины по пути домой, избили и дали 10 суток за участие в митинге.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

- В машине были респираторы, которые я, как ИП, поставлял в больницы. Они их нашли, выволокли нас на асфальт и начали месить дубинками. Спрашивали постоянно: «Вы что, болеете?», «Хотите перемен? Вот вам перемены!». Потом в машине нашли толкачик для пюре и спрашивают: «Вы что, нас бить этим собрались? Мы вас сейчас этой битой отымеем». После этого нас закинули в пустой автозак и отвезли во Фрунзенское РУВД. Пока мы шли, нас без перерыва избивали дубинками. Там нам сказали: «Любите белые ленточки носить - вот вам наручники посильнее» - и до крови затянули наручники на руках. Ночь мы провели в спортзале, в наручниках и на коленях. Девушка, работающая там, неимоверно жестокая. Мужиков она била по промежности, а тем, у кого звенел будильник на выключенном телефоне, разбивала дубинкой телефон или переламывала. Там же нас заставили подписать готовые административные протоколы о том, что мы в час ночи с флагом кричали на митинге «Жыве Беларусь!», «За Тихановскую!» и «Стоп, таракан!». Я сказал, что ничего не кричал, но что мне ответили: «А мне по***, мы вас за людей не считаем». В обед нас отвезли на Окрестина, где мы несколько часов стояли на коленях, лицом в пол, потом переместили в решетку на 30 квадратов, где сидели 90 человек. Дали 3 литра воды и 6 буханок хлеба на всех. Там же, на Окрестина, провели «суд», где наши возражения даже не слушали, и дали нам по 10 суток. Затем направили в Слуцк, а потом неожиданно освободили.

- Меня впечатлили врачи на Окрестина - это настоящие звери! У одного задержанного не дышало легкое, так ему не вызвали скорую, а сказали: «Все нормально, у нас тут и не такие жили». У другого начался приступ эпилепсии, так они не давали ему язык достать, - рассказывает Иван.

ВАЖНО!

Круглосуточная горячая линия для пострадавших: +375 44 709-79-11.

Вы также можете подать заявку инициативе BY_HELP на получение единовременной материальной помощи по адресу: https://bit.ly/3gQmgbR

Если вы столкнулись с насилием со стороны силовиков и готовы рассказать об этом - пишите или звоните на номер 8 (029) 222 91 00.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Как действовать, если вас избили или пытали силовики? (читать)

«У врачей, которые приезжают с Окрестина и РУВД, руки трясутся»: медики в знак протеста вышли к больнице скорой помощи (читать)

«Самое страшное мы пережили в РУВД Минска»: что рассказывают задержанные на протестах, выходя из жодинского СИЗО (читать)

«У нашу камеру ён прыйшоў у трусах». Диджея, который включил в Киевском сквере «Перемен», держали в карцере без одежды и не давали спать (подробности)

«Голые парни стояли на коленях, руки за спиной, лбом в стену»: что увидела на Окрестина мама троих детей, которая сама оттуда попала в больницу (подробнее тут)

«Сын пошел забирать вещи на Окрестина и оттуда его не выпустили»: парня нашли в больнице с ЧМТ

«Я слышала, как мой сын кричал от боли в РОВД». Мать объявила голодовку под гомельским изолятором (подробности тут)

У журналиста из Гродно после суток в изоляторе сломаны обе руки. Репортера избили при задержании, а потом били в изоляторе

«Разрезали штаны, черным маркером написали номера - брат подумал, что их поведут на бойню»: как в Минске «воспитывали» задержанных

«Били кулаком, дубинкой, срезали волосы, товарищу затушили окурок об руку»: о задержании и Окрестина - из первых уст

«Буханка хлеба на 120 человек, сон по очереди, по ночам крики людей»: задержанные после выборов выходят с Окрестина (и рассказывают о пережитом)