2015-02-04T03:47:06+03:00
КП Беларусь

Режиссер-кинодокументалист Анатолий АЛАЙ: От съемок в Чернобыле меня отстранили и вычли деньги за пленку

Поделиться:
Изменить размер текста:

В недрах «Беларусьфильма» хранится вся история страны. Только режиссер Алай снял больше ста документальных фильмов...

Сейчас Анатолий Иванович снимает фильм о легендарном белорусском председателе Владимире Бедуле.

На мониторе в монтажной одна другую сменяют старушки из бедулинского колхоза: «Есть Бог на небе, а есть и у нас в колхозе... Это Бедуля».

Неделю назад Алай привез из колхоза новый материал - интервью с юристкой, которая на перевыборном собрании боролась за председателя. На этом собрании Бедулю, который отдал колхозу 50 лет, неожиданно, вопреки его желанию, сняли с должности и сделали почетным председателем «Рассвета»... Казалось бы, зачем в документальном фильме эта острая ситуация. Есть что рассказать и правильного, и политически грамотного.

- Нельзя делать документальное кино в угоду кому-либо... Ведь из жизни ничего не вычеркнешь. Со временем правда пробьется...

- А вы не боитесь снимать такой острый фильм в момент выдвижения на Госпремию? (В этом году режиссер Алай выдвинут на соискание Госпремии в номинации «Культура».)

- Так а за что меня тогда награждать, если я халтурить начну?! Я ж документалист. Как снимал, так и снимаю. Впрочем, наверное, поэтому у меня до сих пор никаких государственных наград и званий нет, хотя и более ста фильмов снял... Вот в 86-м - Чернобыль. Киностудия искала добровольцев, которые поехали бы в зону... Некоторые специально на это время брали отпуска... На стендах висели выговоры тем, кто не поехал. В итоге мы, шесть добровольцев, в июне 1986 выехали. Хойники, Брагин, Наровля... Просто ехали и снимали. Анатолий Ярось написал сценарий на основе газетных публикаций. Ночевали вместе с шоферами в школе. Вместо парт раскладушки в классе химии... Мне, как оператору, приходилось лезть в самое пекло: в лебеду выше головы, под лопаты солдат, которые загрязненную землю перекидывали в грузовики...

- А это ваша съемочная группа? - заинтересовалась я, разглядывая альбом режиссера. - Тут написано, что в живых остался только Алай...

- Через 10 дней мы привезли фильм: разрушенный реактор, эвакуация, солдаты радиацию вывозят... «Ребята, снимите, хоть родным память останется», - просили солдатики, видя у меня в руках камеру... Девочки в цеху обработки пленки боялись брать ее в руки. Фильм сразу отправили в ЦК КПБ. Смотреть приехал лично Слюньков. «В таком виде народу показывать нельзя», - был вердикт. Нас обвинили в неоправданном уклоне в трагедийную сторону, указали на то, что недостает социального оптимизма... Тут же съемочную группу расформировали. С меня высчитали за перерасход пленки, за те самые кадры с «излишне трагедийным уклоном». 300 метров израсходовал. А другого оператора вместе с режиссером Сукмановым отправили за социальным оптимизмом - снимать свадьбу в Хойниках. Но оператор, его имя Сергей Петровский, тоже не удержался и, как и я, снимал, что видел. Уже умер. После отстранения все мои кадры были уничтожены - сожжены на киностудии во время одного из коммунистических субботников вместе с другими не представляющими художественной ценности материалами... Это был первый белорусский документальный фильм о Чернобыле. В прокат вышла «социально оптимистичная» картина под названием «Вместе и каждый». А в живых из всей съемочной группы в самом деле остался только я.

«История с Гастелло для меня до сих пор загадка»

- Вы очень много снимали о войне...

- У меня отец пропал без вести. Он служил врачом, в одной части с родственником Берии, но того перед войной перевели в Москву. А отец пропал на Белостокском выступе... Алай Иван Алексеевич. Снимая в Канаде, Германии, Польше, я пытался отыскать сведения о нем... Но не нашел ничего. Отцов других находил, а своего нет. Во время съемок меня одна история поразила... В Мюнхене я отыскал Федора Льянова, которого долгие годы через управление по розыску родственников, что на Кузнецком мосту в Москве, искала его дочь. Он не вернулся в Союз, потому что знал - Сибирь. Я привез ему видеописьмо от дочери. Он, старый, спившийся русский, уже не помнящий родной речи, вначале стал кочевряжиться и смеяться, глядя на дочь: «У-у-у... Старая баба» Сидит, вальяжно развалившись, рядом две черные собаки. Дочь начала вспоминать, как по окончании войны она ждала отца: все приходят и приходят, а нашего все нет... А помнишь, папа, ты подарил мне куклу... как однажды больно дал ложкой по лбу... И тут руки его затряслись. Он заплакал. Всю эту сцену незаметно снимала камера. Предвещая эту сцену, мы установили ее заранее... Теперь этот эпизод считается одним из самых сильных в мировом документальном кинематографе. Но этот спившийся русский так и не поехал к своей семье.

- Получается, что вы своими фильмами влияете на судьбы людей?

- Ну а как можно пройти мимо? После войны руководство Западной группы войск не имело общего списка погибших. Несколько сот (около 500) неучтенных кладбищ с могилами советских солдат были разбросаны по всей Германии, а в штабе хранились неполные списки. Родственники из СССР искали погибших на территории Германии отцов и сыновей, а там сидел некий Дуничев и отвечал: «в списках не значится», «в списках не значится...» Отсюда пошло это выражение. Это в их неполных списках человек не значился... Из-за равнодушия этого Дуничева сотни людей не узнали о судьбе своих близких. Я когда это узнал... Не могут фамилии с памятников переписать! Наша съемочная группа приехала за интервью к начальнику штаба Западной группы войск. А он говорит: мы сами все снимем, а вы идите отоваривайте ваши командировочные, мы все загрузим в наш спецвагон и спокойно уедете... Так и не дал ничего снять. Но я узнал, что он избирается депутатом в Туле. В день большого собрания, снарядив съемочную группу, мы приехали туда... Он нас выгонял. Мы направляли на него микрофон, отбивались. Но генерала сняли.

- Почему фильм «Гастелло» начали снимать в 1997-м, а закончили в 2003-м?

- Тоже не о том снимал. Не все хотели, чтобы этот фильм вышел. Годы ушли на споры. А все дело в том, что в подольском архиве я нашел уникальный документ, из которого следовало, что кто-то из экипажа выпрыгнул из горящего самолета на парашюте. Кто, не известно. А по официальной версии, весь экипаж погиб. Я связывался в Москве с сыном Николая Гастелло, но он категорически отказался со мной встречаться. Лишь сказал по телефону: «А вы знаете, что делали с летчиками, которые, будучи сбитыми, возвращались в часть?..» А недавно в Англии умер некий Николай Гастелло... Для меня история с Гастелло до сих пор загадка. И фильм о Гастелло рождает сомнения, которых, по мнению многих, быть не должно.

А когда начал фильм про Маринеско, ополчился Кронштадт: мол, он, конечно, герой, но всем известно, что пьяница, каждое потопленное судно замачивал по русской традиции...Это ведь только во время войны Маринеско был героем и личным врагом Гитлера, потопившим чудо немецкой техники суперлайнер «Вильгельм Густлов». После войны путем интриг завистники разжаловали капитана 3-го ранга до лейтенанта. Маринеско прошел и нужду, и лагеря. Я снимал его не святым и не грешником, просто таким, каким он был на самом деле.

Лицо Гели на всех фотографиях изменили

- А почему документальное кино так редко показывают по телевизору, ведь в Беларуси уже полдюжины собственных каналов? Да и на кассетах не продают?

- Вот и я говорю, давайте сделаем при киностудии небольшой магазин. Когда в 1988 году году вышел мой фильм «Не плачьте обо мне» о белорусском художнике Александре Исачеве премьера с аншлагом прошла в кинотеатре «Октябрь». Потом в «Смене», в «Победе», «Центральном»... А потом люди стали звонить мне на киностудию. Где можно взять фильм: купить, переписать. А про героя-летчика Ивана Федорова мне сегодня приходят письма: «кассету мне с большим трудом удалось одолжить». Вот сами посудите, какая судьба у человека. Его, летчика-аса, советское командование за две недели до начала войны послало по обмену опытом летать на немецких истребителях. Он Гитлера лично видел, фюрер демонстративно кушал в одной столовой с советскими летчиками. Один суп ели. А когда Федорову от имени Гитлера вручили Железный Крест, он его на следующий же день демонстративно на каблук прибил. В войну Федоров командовал летчиками-штрафниками, сам сбил 134 самолета, шесть раз совершал таран. Сегодня ему 94 года. Не знаю, жив ли. Давно не звонил. А пленка хранит его рассказ. И как Долорес Ибарурри (лидер испанского движения освобождения. - Ред.) его 15 минут в разные места целовала, и как он на фронт самовольно летал... Люди покупали бы и смотрели с удовольствием.

А история про девочку Гелю? Помните известную фотографию: девочка на руках у Сталина? Потом с нее начали делать скульптуры... Будучи ребенком, Геля приехала с отцом в Москву на какое-то высокое партийное заседание в Кремль, ребенка даже пустили в зал, и девочка с букетом цветов, не сдержав эмоций, побежала к трибуне с цветами для вождя. Сталин взял ее на руки. Все это снимал кинооператор, присутствующий на том заседании. И образ Гели разошелся миллионными тиражами по всей стране. И совершенно случайно, снимая фильм о летчике Федорове, я узнал, что эта девочка, уже пожилая женщина, под другой фамилией живет в Москве. А судьба ее сложилась очень трагически. Отца Ангельсины Маркизовой, как ее на самом деле звали, упрятали в лагеря. И кто-то добрый спохватился, что на руках у Сталина сидит дочь врага народа. Такого быть не могло. И лицо Гели стали заменять на всех изображениях на другую девочку, сама она была вынуждена сменить имя и всю жизнь прожить в страхе. Я даже успел снять с ней 40-минутное интервью, еще не имея разрешения киностудии на новый проект, использовал пленку, предназначенную для Федорова. Мы договорились, что она отдохнет, подлечится, тогда и будем снимать по-серьезному. Сын купил ей путевку в Турцию, и она улетела. А когда я позвонил в следующий раз, то услышал от невероятное: «Мама умерла в Турции, легла спать и не проснулась». Фильм пришлось делать из спонтанно снятых 40 минут и старых кадров 50-х годов. Мне удалось их отыскать в архивах.

- А легко ли добывать старые кадры? Где хранится кинохроника?

- Я многое нахожу в красногорском архиве кинофотодокументов, это в 18 км от Москвы. А в белорусском архиве в кинофотофонодокументов в Дзержинске недавно появились новые материалы об оккупации Минска, о жизни под немцами. Ведь гриф секретности с документов снимают только по истечении оговоренного времени. Так вот сейчас уже доступны документы, какие заводы работали, какие театры, какие общества создавались. Ведь вслед за солдатами вермахта в город пришли коммерсанты. Они открывали свои торговые точки, была создана целая сеть немецких поликлиник. Снять фильм об оккупированном Минске тоже интересно. Впрочем, с темами у меня никогда не было проблем...

- Игровому кино сегодня денег явно недостаточно, а документальному хватает?

- В принципе снять фильм на территории Беларуси можно. Смета позволяет. А вот выехать со съемочной группой - проблема... Хотя раньше снимали и выезжали, и я мог позволить пригласить для озвучания фильма Иннокентия Смоктуновского...

ДОСЬЕ «КП»

Анатолий АЛАЙ начинал в 1961 осветителем, потом 18 лет проработал оператором и уже 16 лет режиссером. Уже первый дебют в качестве режиссера был удачным - фильм «Не плачьте обо мне». Еще из удачных фильмов «Его зарыли в шар земной», «Маринеско», «Отверженный», «Солдаты Италии», «Красный дьявол», «Чернобыльский крест», «Андрей Громыко», «В двух шагах от гильотины», «Сталин и Геля».

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также