2018-02-21T19:54:21+03:00

Михаил Делягин: "Восточная Европа: доинтегрировалась?"

Благие замыслы на деле обернулись либеральным неоколониализмом, заявил директор Института проблем глобализации в эфире радио «Комсомольская правда» (97.2 FM)
Поделиться:
Изменить размер текста:

Последней «пощечиной общественному вкусу» стало заявление Обамы об отказеразмещать ПРО в Чехии и Польше. О чем гордых поляков даже не удосужились заранее предупредить.

ДЕЛЯГИН: - Что касается размещения ПРО в Польше и Чехии: то ли это была ошибка американцев, то ли переговорная позиция, заранее предназначенная для размена. А возможно, смысл вброса в обсуждение идеи этого района заключался в привязывании Польши и Чехии к США, в разжигании в них антироссийской истерии. В этом отношении очень знаменательно июльское открытое письмо к Обаме ряда бывших руководителей стран Восточной Европы, подписанное, среди прочих, Валенсой и Гавелом.

ЧЕРНЫХ: - Бывшими легендарными президентами Польши и Чехии!

ДЕЛЯГИН:- Смысл письма - просьба не забывать Восточную Европу, в том числе не обделять ее системой ПРО, и не оставлять ее без защиты перед лицом агрессивной России.

Но в целом восточно-европейский район ПРО имел исключительно политическое, ане военное значение. Ведь "в случае чего" наши ракеты полетят к США через Северный полюс, а иранские, когда появятся, могут в США лететь и через Тихий океан.

Но самое главное, что одновременно с разговорами об этом районе и истерикамипо его поводу со всех сторон - и с нашей, и с американской, и с польской, и с чешской, - американцы очень тихо, спокойно и быстро разворачивали другие районы ПРО. Так, на сегодня полностью развернут район ПРО на Аляске - 100 противоракет, прикрывающих США от нас. Развертывается такой же район в Калифорнии, который прикроет Америку от Китая. Но это только "последняя линия обороны". Перед ней еще будет ПРО морского базирования: похожие ракеты, стоящие на кораблях. Их можно подогнать к американскому берегу, можно к берегу потенциального противника, можно поставить посередине. И, наконец, есть "передовая линия" ПРО - лазеры на самолетах. Они успешно испытаны, хотя еще не развернуты. Смысл простой: примерно известно, гденаходятся подлодки потенциального противника с ракетами, - и самолеты барражируют над соответствующим водным пространством. Когда с подлодки происходит запуск ракеты, самолет фиксирует его и уже на начальном этапе полета ракеты сбивает ее лазером.

- У Ирана подводных лодок, кажется, нет.

ДЕЛЯГИН: - По-моему, теперь есть, но немного и уж точно не атомоходов, то есть они не могут подойти к США.

Но понятно, что ПРО как таковая развернута не против Ирана, - хотя бы потому, что он может обстрелять ракетами американскую базу на острове Диего-Гарсия, а все, что дальше, - это уже достижения не иранской армии, а американской спецпропаганды. ПРО развертывается не против тех, у кого нет ракет, а против тех, у кого они есть, - против нас и отчасти против Китая.

План размещения ПРО в Польше и Чехии, повторяю, был либо "разменной монетой", либо операцией прикрытия развертывания настоящей американской ПРО, либо действительно паранойей, как выразился однажды Обама по другому поводу.Ведь в администрации Буша неоконсерваторов было очень много, и с адекватностью у них были тяжелые проблемы.

- Да, там хватало «ястребов».

ДЕЛЯГИН: - Но мы говорим про Европу. В этом отношении мне очень понравиласьпоза, в которую американцы поставили польских руководителей. Те были уязвлены в самое сердце. Представьте себе: эти люди искренне считали себя одновременно 27-м членом Евросоюза и 52-м штатом США и научились извлекать очень существенные политические и финансовые выгоды из этой парадоксальной дуалистичности. Когда им нужно, они носители европейской культуры и цивилизации, а когда нужно - они против этой замшелой старой Европы, вместе с передовой Америкой.

И вот ни с того, ни с сего такая оплеуха, как отказ от размещения противоракет!

С другой стороны, сейчас эйфория у грузин.

- С чего бы?

ДЕЛЯГИН: - С их политиками и экспертами случилось сложное умозаключение в стиле искандеровского "Созвездия Козлотура". В самом деле: если ПРО не будут развертывать в Польше и Чехии, - значит, развернут в каком-то другом месте. А раз его будут развертывать в каком-то другом месте, то, наверное, в Грузии, потому что где же еще? Ну посудите сами: зачем было отказывать в этих противоракетах Польше, если не планировалось заранее их размещение в Грузии?

При этом меня умиляет раж грузинской элиты и грузинских политологов. Район ПРО - это место, которое в случае чего будет полем боя. Это ПРО будет уничтожаться в первую очередь, по нему будет наноситься отдельный удар, - именно поэтому население Чехии и даже Польши этим базам было не очень радо, несмотря на создание на них рабочих мест: никому ведь не хочется быть мишенью.

- Закон войны: глаза и уши врага надо уничтожить в первую очередь.

ДЕЛЯГИН: - Так вот, довольно многие грузинские политики, политологи и комментаторы заходятся в буквально телячьем восторге от того, что Америка может удостоить Грузию высшей чести, превратив ее в мишень.

- Для России?

ДЕЛЯГИН: Если ПРО будет развернуто в Грузии, то не против России - кого от России в Грузии прикрывать, не Курдистан же? Так что если это случится, то прикрытие будет против Ирана.

Но представление части грузинской элиты, что американцы удостоят Грузию чести, доверив ей стать мишенью, чтобы на нее падали ракеты, ей не предназначенные, - это восхитительно. Это патриотизм, который не снился даже Валерии Ильиничне Новодворской.

Но в целом, хотя история с ПРО и интересна, для нас сегодня наиболее важен вопрос о перспективах Европы. Причем не только по прагматическим соображениям, хотя они тоже существенны. Ведь Евросоюз - наш крупнейший торговый партнер, и было бы неплохо, чтобы он таким и оставался. Ведь сопоставление динамик грузоперевозок в Евросоюз и в те же Китай и Среднюю Азию создает шоковое ощущение: грузоперевозки по железным дорогам в Евросоюз снижаются.

Да, сначала был кризис, это естественно, но вдруг выяснилось, что в Евросоюзе очень дорогая продукция, - и нам в кризис она не по карману, так как есть места, где можно купить то же самое дешевле, а то и лучше.

- Это где?

ДЕЛЯГИН: Дешевле в Китае, лучше в Японии. Очень мало вещей, продающихся в Евросоюзе, которые нельзя купить на более благоприятных условиях в другом месте. Исключение - совсем сложные технологии, но их не очень-то и продают. С другой стороны, продавая что-то в Евросоюз, наши производители часто сталкиваются с протекционизмом, а то и просто с враждебностью по отношению к России. В результате грузоперевозки в Евросоюз сокращаются, - а в Китай забиты все железные дороги. Когда эта пробка возникла, сначала решили, что какие-то хитрые чиновники хотят создать искусственные проблемы, чтобы на этом заработать деньги и монополизировать рынки, разрушив конкурентов, - но пробка сохраняется уже слишком долго.

Приходится признать, что никакого злого умысла там не было, а если и был, то он не главная причина затруднений с перевозками. А главная причина - рост товарооборота до такой степени, что с ним уже не справляются имеющиеся транспортные пути.

Но все равно, несмотря на наглядные структурные изменения, хотелось бы, чтобы Евросоюз оставался нашим крупнейшим торговым партнером. И в этом отношении нам важно, каким он будет. Будет ли ненависть к России оставаться ключевым критерием демократии для Восточной Европы? Ведь сегодня если кто-то там не ненавидит Россию, то он по определению не демократичен с точки зрения Запада. А если он ненавидит Россию, то он демократичен практически по определению. Это подход, который не озвучивается, но реализуется на практике и виден в той или иной степени почти везде, не только в Прибалтике и Польше.

Да и Польша не может бесконечно болтаться, как цветок в проруби. В какой-томомент ей придется выбирать, считает ли она себя 27-м членом Евросоюза или52-м штатом США, - и нам важно, какой выбор, когда и насколько искренне онасделает.

Да, Польша нам уже не сосед, большое спасибо Михаилу Сергеевичу Горбачеву идемократическим процессам в нашей стране. Но все равно это для настранзитная страна, которая косвенно, но заметно влияет на нас. И что уполяков будет происходить в голове, в стране и в экономике, для нас важно.

Однако главная причина нашего внимания к Евросоюзу - мировоззренческая. ВедьЕвропа для России - символ демократии, цивилизации, гуманизма, культуры. Ипосле 1999 года мы с огорчением и тревогой видим, что европейская практикастремительно отдаляется от европейских ценностей. Ведь Югославию растерзаливо многом, просто сублимируя ненависть к России: нашей стране нашли замену,которую можно было безнаказанно бомбить. И где здесь пресловутые европейскиеценности?

И мы движемся к ситуации, когда едва ли не единственными носителямиевропейских ценностей в Европе являются вымирающие интеллигенты бывшегоСоветского Союза, своего рода осколки советской цивилизации, и выходцы изАлтайского края, который по мироощущению многих своих жителей является такой"сибирской Европой".

И это очень печальная, очень скверная ситуация.

С другой стороны, надо быть скромнее. Мы привыкли абсолютизировать своевремя, свою жизнь, привыкли смотреть на себя как на "пуп земли", - этоестественная, но непростительная аберрация зрения. Мы привыкли считать своюэпоху самой величественной и самой главной, а Евросоюз - самым существенныминтеграционным проектом просто потому, что он реализуется при нашей жизни.Это ошибка, и мы даже не сознаем ее глубины.

Европа со времен Древнего Рима и даже Карла Великого пережила такоеколичество интеграционных проектов, что их и не сосчитать, и некоторые былимасштабней нынешнего Евросоюза.

Ценность Евросоюза не в его актуальности, не в том, что мы можемпочувствовать свою сопричастность к нему и попользоваться им, но в том, чтоэто самый гуманистичный из всех интеграционных проектов Европы. Напомню, чтопрошлый интеграционный проект был осуществлен Гитлером.

- Который тоже по-своему объединял Европу.

ДЕЛЯГИН: Ну не Африку же. Он почти объединил Европу - с географической точкизрения мы помешали. А исходя из сегодняшних границ - да, объединил. "ОтБреста и до Бреста."

- От Бреста французского до белорусского. Того самого, с легендарнойкрепостью!

ДЕЛЯГИН: - Почти без ограничений, послаблений, исключений. Это было реальноеобъединение, реальная интеграция. Другое дело, какой эта интеграция была идля чего она осуществлялась.

- Включая Освенцим.

ДЕЛЯГИН: - Но это все равно была евроинтеграция.

Так что Евросоюз хорош тем, что он самый гуманистичный из европроектов, покрайней мере, по замыслу.

И когда мы видим, что часть надежд, которые 20 лет назад на неговозлагались, не оправдались, - эти надежды нельзя забывать. Надо понять,почему их не удалось воплотить в жизнь. А то у нас даже некому толкомизучать этот Евросоюз: основная масса изучает его на европейские гранты, попринципу "что от меня хотят получить, то я и напишу". Иначе ведь грант неполучить.

А с другой стороны, мы видим, что те надежды 20-летней давности, которые впринципе могли реализоваться, уже все реализовались. И возникает вопрос, чтодальше.

У меня была любимая шутка: Моисей водил народ по пустыне 40 лет - выходит,мы уже полдороги прошли? И на эту шутку один старый мудрый еврей ответил:"Так то евреев".

И вот чтобы не бродить в потемках не 40 лет, а 50, о которых говорил Кудрин,или еще больше, - нам надо понимать, что будет дальше.

Повторюсь: что могло реализоваться хорошего, уже реализовано. Надежды,которые могли сбыться, уже сбылись. Что дальше?

А ведь поводов для оптимизма не так уж много. Мы можем смеяться надприбалтийскими хуторянами, дорвавшимися до власти, или плакать по этомуповоду - у кого какое расстояние.

- Задорнов смеется. Тот, который юморист, а не бывший министр финансов.

ДЕЛЯГИН: Потому что живет не Таллинне, не в Риге и даже не в Юрмале. Онживет в другой стране. А те, кто живут в Прибалтике, все больше зубамипоскрипывают да плачут, хотя и с разной степенью интенсивности.Но Евросоюз сам по себе переживает огромные трудности. Даже если не братьтекущий кризис, самое главное - огромная внутренняя дифференциация. Такоеощущение, что Европа в пароксизме 2004 года, расширившись за пределыЗападной и Центральной Европы, в Восточную Европу, отхватила себе кусок,который политически и географически Европа, а культурно - все-таки неЕвропа.

- Звонок в студию: Хочу выразить восхищение Михаилом Геннадьевичем.Русская земля дает такие таланты. Я увлекся венгерским языком. Что выдумаете о Венгрии?

ДЕЛЯГИН: - Я не являюсь специалистом по Венгрии, но помню, что всоциалистическом лагере она была второй по уровню развития после ГДР.Венгерский народ очень интересен; его язык близок к индийскому, а самивенгры - отдаленные потомки гуннов. И это очень серьезные, стойкие люди,способные за себя постоять, и в истории это очень хорошо видно, в самыхразных ее аспектах.

Когда Саркози боролся за президентство во Франции, многие аналитики средиего достоинств указывали, что он наполовину венгр; "Саркоши" - венгерскаяфамилия.

Думаю, что Венгрия в будущем за себя тоже постоять сможет. Потому что этоболее прагматичная страна, чем Польша, и менее склонна к погоне засиюминутными интересами, более склонна к сохранению себя, чем многие другиевосточноевропейские страны. Но она попала в ту же ловушку, в которойочутилась вся Восточная Европа, и о которой мы поговорим чуть позже.А пока вернемся к Евросоюзу. Его главная проблема - большая внутренняядифференциация. Носители разных культур, даже французы и немцы, по-разномуреагируют на одни и те же управленческие воздействия. Между ними разница напорядок меньше, чем между ними и восточноевропейцами - поляками, чехами ивенграми. Но даже немцы и французы, которые друг у друга выпили столькокрови, что практически стали братьями, повторяю, по-разному реагируют наодни и те же управленческие воздействия, - и это является большойпрактической проблемой.

Ее частное проявление - кризис управляемости. В Евросоюзе любое решениепринимается на основе многоуровневого компромисса между 27 странами сразличными интересами и даже разным уровнем понимания одних и тех жепроблем. Яркий пример - латыш на посту европейского комиссара по энергетикепри том, что в Латвии никогда серьезной энергетики не было, латыши ейникогда не занимались, и соответствующая культура, школа полностьюотсутствует. Назначить латыша главным энергетиком Европы - то же самое, чтошвейцарца назначить адмиралом военно-морского флота вопреки тому, что уШвейцарии морского флота нет и не было никогда.

И нахождение общей точки, любое совместное решение представителей стольразличных интересов и культур - это многоуровневый компромисс. В "пакете" срешениями по энергетике, например, идут договоренности по торговле,сельскому хозяйству, транспорту, науке, культуре, миграции, - по всему, чтотолько можно представить!

И вот когда вы эту позицию так трудно выработали, вы ее уже изменить неможете почти никак, - просто потому, что слишком сложен процесс выработкиэтой позиции. И, когда представитель Евросоюза приходит на переговоры спредставителями не входящей в Евросоюз страны, он не может изменить своюпозицию. И он, с одной стороны, говорит о европейских ценностях, а с другой- своим поведением полностью их отрицает. Потому что с ним невозможнодискутировать: его точка зрения не поддается изменению.

Европейский бюрократ - это запись на магнитофонной ленте. Вы нажимаетекнопку, прослушиваете исполнение, - и можете излагать любые аргументы,ставить условия, возмущаться, негодовать, лебезить, - в ответ вы все равнополучите ту же самую магнитофонную запись, потому что 27 стран не могут такпросто менять свои позиции.

- Вспомним хотя бы сложную ситуацию с той же энергетикой, которуюобсуждали в Финляндии. Поляки единственные тогда выступали против Россиииз-за проблем с мясом. Поперек всей Европы встали!

ДЕЛЯГИН: Помню прекрасное высказывание польского эксперта, который сказал вноябре 2006 года дословно следующее: "Мы все знаем, что проект газопровода"Северный поток" обошел территорию Польши из-за позиции польскогоправительства. Конечно же, в этом виновата Россия". Никакого противоречиявнутри своей позиции он не уловил: для него естественно, что Россия виноватауже потому, что она Россия. С другой стороны, если кто-то где-то в чем-товиноват, то это Россия.

- Даже когда поляки нам буйволятину под видом хорошего мяса поставляли.

ДЕЛЯГИН: Трава зеленая, небо синее, люди работают, виновата Россия. Этоустойчивое словосочетание, стереотип, которой вбит в голову не толькополякам - в той или иной степени почти всей Восточной Европе, да и нам самимтоже. Нас заставляют бесконечно каяться в пакте Молотова - Риббентропа, и мывсерьез это обсуждаем, - а вопрос о том, как должны каяться те, кто все 30-егоды науськивал на нас Гитлера, кто пошел на Мюнхенский сговор, нам даже вголову не приходит. Потому что мы тоже априори исходим из предпосылки своейвиноватости.

В силу описанных выше особенностей при столкновении с евробюрократами мывидим, что они нетерпимо проповедуют толерантность и авторитарно навязываютдемократию. Своим стилем поведения полностью опрокидывают те ценности,которые сами проповедуют. Что тут делать? Непонятно.

Следующая проблема Евросоюза - обострение противоречия между идеейравноправия членов Евросоюза и различным уровнем их развития, какэкономического, так и культурного. Предполагалось, что финансовая итехнологическая поддержка приведет к быстрому выравниванию уровня развитияразных частей Европы, - но ничего не выровнялось. Немцы остались немцами,испанцы испанцами, поляки поляками. И стало ясно, что никакого значимоговыравнивания не будет и в будущем.

Очень серьезная проблема - слабость европейской самоидентификации. Она ярчевсего проявляется в управленческой несамостоятельности. После Иракаевропейская элита впервые за послевоенную историю могла освободиться отконтроля американцев и стать полностью самостоятельной, - и американцы немогли жестко настаивать.

Однако европейские элиты смертельно испугались ответственности, связанной ссамостоятельностью, и в ужасе отшатнулись от нее. Ведь когда вы "сидите вовнутреннем кармане у старшего брата" и доверяете ему принятие главныхрешений, - вы тем самым перекладываете на него ответственность. Вы можетеего не любить, презирать, издеваться над ним за его некультурность, но онрешает за вас и отвечает за свои решения, а вы ни при чем и чувствуете себякомфортно, - как советская интеллигенция под крылышком коммунистическойпартии.

Советские интеллигенты четко знали, что у них будет еда, работа,здравоохранение и безопасность, что их дети будут ходить в школу и иметь всемыслимые социальные гарантии. И в этом комфортном положении было оченьудобно и приятно ненавидеть советскую власть, которая все это обеспечивала,принимала все решения и была, в общем, намного более гуманной, чем нашавласть нынешняя.

Вот это позиция европейской элиты. Когда на них пахнуло ответственностью,они перепугались и сломя голову, с восторгом облегчения кинулись обратно подамериканский зонтик. Потом это назвали "трансатлантическим ренессансом".Я не хочу сказать, что эти европейские "лидеры" плохие: они просто другие.Они испугались ответственности за свои народы, не захотели самостоятельностисвоих народов, - это был их честный свободный и практически открытый выбор.Может быть, для их народов это было неплохо. Если бы их народы захотелидругого, лидеры бы так себя вести не смогли. Но это-то и проблема, чтоЕвропа не хочет самостоятельности, не хочет сама отвечать за себя. И, когдавозникает вопрос, а что такое Европа, - идентификация оказывается предельноразмытой.

И, наконец, серьезнейшая проблема - сама модель евроинтеграции. ПрезидентЧехии Клаус - тот еще либерал, друг Чубайса - официально заявил, чторезультатом евроинтеграции стало выкачивание денег из Чехии, и сальдотекущих операций платежного баланса восточноевропейских стран показывает,что это правда. С 1990 по 2008 годы во всех странах это сальдо резкоухудшилось. Единственное исключение - Словакия, но причина понятна: огромныйнефтеперерабатывающий завод под Братиславой, который обеспечил притоксредств. А в целом деньги уходят из Восточной Европы: новые члены Евросоюзаоказываются неформальными донорами старых.

По сути дела, это либеральный неоколониализм. Это скупка национальныхэкономик крупными транснациональными концернами, не только немецкими илиамериканскими, но и некоторыми другими, а скупка экономики - это и скупкаполитики. Через рабочие места, через налоги, через прямое политическоевлияние: кому принадлежит экономика, тому обычно принадлежит и страна.Исключения редки. И где здесь суверенитет, который мы должны уважать?В целом позиция старых членов Евросоюза проста: "Возьмите наши стандарты, амы за это возьмем ваши ресурсы, которые нам нужны, и ликвидируем те ваширесурсы, которые могут конкурировать с нами".

Проблемы Евросоюза заключаются еще и в глубоком моральном кризисе, которыйявляется подрывом не только конкурентоспособности, но и жизнеспособности.Моральный кризис проявляется в переписывании истории: это очень бдительныйсиндром.

Другое проявление этого кризиса описывается поговоркой "В своем глазусоломинка, в чужом глазу бревно": страны Евросоюза насаждают демократию вАфганистане и Ираке при полной терпимости к ее "дефициту", по официальнойевропейской терминологии, в таких его членах, как Латвия и Эстония.

- И к пропаганде нацизма.

ДЕЛЯГИН: Евросоюз согласен с возрождением фашизма на государственном уровнев ряде членов Евросоюза.

Евросоюз по сути дела одобряет и поддерживает торговлю людьми. Напомню, чтоМилошевич был продан правительством покойного Джинджича за обещание 300 млн.долларов. Если бы этого не случилось, Джинджич сейчас был бы жив и здоров,так что это двойная трагедия.

И в целом Евросоюз исповедует принцип неравноправности сотрудничества. КогдаПутин в 2001 году после 9 сентября выступал в бундестаге, он предложил пакт"Сырье в обмен на технологии". Мы обеспечиваем вам бесперебойную поставкусырья, вы обеспечиваете нам доступ к своим технологиям и тем самым -модернизацию. Евросоюз официально не отреагировал никак вообще, анеофициально дал понять, что, мол, ваше сырье мы возьмем и так, а нашитехнологии оставим себе, как ключевой конкурентный ресурс, чтобы всегда бытьлучше вас, выше вас и впереди вас.

- А вы будете сырьевым придатком.

ДЕЛЯГИН: - Когда исходно закладывается модель неравноправногосотрудничества, это уже большая проблема, в том числе и с точки зренияжизнеспособности общества, которое этого не стесняется.Важно, что кризис Евросоюза не облегчается, а существенно усугубляетсяглобальным экономическим кризисом. Даже относительно развитые, старые членыЕвросоюза испытывают колоссальные проблемы. Мы привыкли, что самаяраспространенная аббревиатура - это БРИК - Бразилия, Россия, Индия, Китай.Так вот, на смену этому термину по частоте использования идет термин PIGS -Португалия, Италия (хотя я думал, что должна быть Ирландия), Греция,Испания. Это отражает разочарование в экономиках этих стран, у которыхбольшие трудности.

- Особенно безработица в Испании.

ДЕЛЯГИН: - Она выше, чем безработица в Польше, можете себе такоепредставить? Такое ощущение, что там работают только "СЕАТ", производителивина и туристические фирмы. А все остальное остановилось, - при том, что вИспанию были вбуханы безумные деньги. Там была сделана качественнаяинфраструктура, в том числе замечательное здравоохранение: частное, нодешевое и качественное. Там довольно хорошая система образования, - и всеэто никому не помогло, и успешная благополучная страна внезапно превратиласьв камень на шее Евросоюза. Это ужасно и для европейцев непонятно.Принципиальная позиция развитой части Евросоюза в отношении его новых членовиз Восточной Европы - отказ от полномасштабной поддержки: пусть каждыйвыживает в одиночку. Это решение обнажило деление якобы "единой Европы" настраны не двух, не трех, а даже четырех сортов. Прежде всего, есть доноры,- по сути дела хозяева Евросоюза...

- Это Германия…

ДЕЛЯГИН: - И Франция. Вторая группа - развитые страны, как правило,небольшие, которые обеспечивают себя сами. Третья группа - получатели помощии четвертая - неразвитые страны, которые не имеют политического влияния,чтобы добиться помощи Евросоюза. К последней категории относится почти всяВосточная Европа, только Польша может надеяться как-то проскочить в третьюкатегорию.Это означает крах идеи однородной, равно развитой и равно демократическойЕвропы. А если эта идея потерпела крах, тогда для чего нужен Евросоюз? Зачемединство, если внутри этого единства страны будут делиться на сорта?Наконец, мы видим конец экспансии: у Евросоюза и еврозоны нет большересурсов для расширения, а кандидаты на вступление испытывают большиепроблемы и не могут соответствовать даже самым мягким требованиям.

- Кто кандидаты? Назовите, Михаил Геннадьевич.

ДЕЛЯГИН: - В еврозону - Польша, Прибалтика, Чехия, Венгрия. В Евросоюз -пресловутые Украина с Грузией, а также Сербия. В него еще могут вступитьмаленькие страны типа Черногории и относительно развитая Хорватия, но и уних проблемы из-за экономического кризиса.Европейский проект был экспансионистским с конца 80-х годов. Он былориентирован на экстенсивное расширение, а теперь он из экстенсивногопринужден становиться интенсивным - и что из этого выйдет?Вопрос открытый, но это вопрос о наших непосредственных соседях.

- Да, это же соседи!

ДЕЛЯГИН: - Понятно, что "Восточное партнерство" - паллиатив, та самаястратегия "возьмите наши стандарты и отдайте нам все остальное", о которой яговорил. Но его паллиативность и тупиковость будет ясна очень скоро, - также, как очень быстро стала ясна бессодержательность пресловутых "дорожныхкарт" Евросоюза в отношениях с Россией.

Мы привыкли воспринимать европейский проект как что-то неуклоннорасширяющееся и несущее цивилизацию, куда мы тоже обязательно вступим, когдадорастем. Точно так же, как нас когда-то принимали сначала в пионеры, апотом в комсомольцы, Россию со временем примут в Евросоюз. Да, конечно,сначала нас внимательно спросят, какие есть ордена у ВЛКСМ и за что ониполучены, уточнят имена пионеров-героев, фамилии членов Политбюро ЦК КПСС,пожурят за прошлогоднюю драку и тройку по химии, - а потом обязательнопримут нас в Евросоюз, и нам будет хорошо.

Так вот, хорошо не будет, потому что европейский проект в том виде, вкотором мы привыкли его воспринимать, закончен. Я тоже русский, и для меняЕвропа - тоже символ цивилизации. И мне стыдно и страшно думать о том, чтоЕвропа заканчивается на наших глазах. И, возможно, мы доживем до тоговремени, когда будут с полным основанием говорить: Европа там, адемократические ценности здесь.

Нам к этому придется пройти еще очень длинный, страшный и тяжелый путь. Но ябоюсь, что мы доживем до этого времени, и европейские ценности действительнобудут здесь, а там будут ценности какие-нибудь совсем другие.Почему я этого боюсь?

Потому что путь к этому будет очень страшным, да и просто тяжелым. Не будемзабывать, что глобальный экономический кризис - это только внешнее выражениеперехода современного человечества. Его внутреннее устройство на всехуровнях - от семьи до союзов государств - приспособлено к индустриальнымтехнологиям. Сегодня появляется качественно новый технологический базис:информационные технологии, которых много даже на обычных индустриальныхпроизводствах, - и они уже меняют внутреннее устройство человеческогообщества.

Нынешнее человечество приспосабливается к информационным технологиям точнотак же, как оно в XVIII и XIX веках приспосабливалось к технологияминдустриальным. Эта трансформация очень болезненна, и не понятно, как всеэто будет происходить.

Но ключевой вопрос сегодня уже ясен: это сверхпроизводительностьинформационных технологий, которая делает избыточным значительную частьсовременного населения, в том числе "средний класс". Грубо говоря, нужноеколичество продукции может быть произведено значительно меньшим количествомлюдей.

И возникает детский вопрос: что делать с остальными?

Прежде всего, непонятно, что это за демократия без "среднего класса". Радикого и кем она будет осуществляться? Будет это охлократия по Аристотелю, тоесть власть быдла и шпаны, или же это будет демократическая аристократия?Или олигархия?

Мы привыкли смеяться над парафразом того же Аристотеля: все свободны, и укаждого десять рабов. Но это наша ошибка: почти только мы одни в мире свысот русской культуры считаем людьми всех без исключения, а в рамках многихкультур "все" - это только те люди, у которых есть рабы. А рабы - это нелюди, а говорящий скот…

Но вопрос не в судьбах и виде демократии, вопрос в смене парадигмы развитиячеловечества. Если мы по-прежнему будем развиваться прежде всего радиприбыли, то нам уже в ближайшие годы предстоит решать чудовищную задачу -утилизацию лишнего населения Земли. Ну, и желательно самим в эту категориюне попасть.

Это людоедская задача.Если мы не хотим ее решать, то мы должны признать, что человечество должноразвиваться не ради прибыли, а ради чего-то другого. Ради саморазвитиялюдей, ради того, чтобы быть лучше, более развитыми, гуманными,эмоциональными. По этому пути пыталась идти советская цивилизация, - у насне получилось. И теперь мы интенсивно тянемся в поисках этого пути кевропейской цивилизации, но мы к ней тянемся как раз в тот момент, когда онасама от этого пути отклоняется, отходит от своих прокламируемых ценностей.У них тоже идет размывание "среднего класса", - просто медленнее, чем вАмерике, и еще более медленно, чем в неразвитых странах мира. Как разсейчас, когда европейские гуманные ценности могут стать магистральнымнаправлением движения человечества, когда объективно потребность в нихмаксимальна, Европа начинает уклоняться от собственных ценностей.Это видно по массе мелких второстепенных деталей. Вот, неделю назад яприехал с Восточно-европейского экономического форума в Крынице - это былаподлинная манифестация ненависти к России. Причем в довольно трудныхусловиях: на самом богатом курорте ржавые крыши даже в центре города. Но этиевропейцы не занимаются крышами - эти европейцы занимаются обвинениямиРоссии.

В этой манифестации ненависти, в которую вылилась эта конференция, разумдаже не ночевал. Карл Маркс ненавидел Россию...

- Было такое классовое чувство у вождя мирового пролетариата! Неафишировавшееся при Советской власти.

ДЕЛЯГИН:- Но Маркс аргументировал свою нелюбовь. Было понятно, чего именночеловек не любит, но он приводил аргументы, и эти аргументы можно былорассматривать. Сейчас же просто рвут на груди рубашку, не могут привестиникаких аргументов: суть позиции в том, что Россия виновата всегда и вовсем, просто потому, что она Россия.

Это не просто деинтеллектуализация: это еще и дегуманизация.И мы видим, что европейские ценности растворяются. Это можно сравнить с тем,как если бы Вы молились на святую икону, а она оказалась пластиковойподелкой, сделанной китайцами в соседнем подъезде. И оказалось, чтонастоящая икона только у вас - в сердце. И как вы ее будете беречь иразвивать, непонятно, потому что вокруг обычная жизнь со всеми мерзостями ипроблемами.

Так и с европейскими ценностями: мы на них смотрели со стороны, завидовалиим, пытались их перенимать, - и вдруг они лишаются своего носителя, иначинают существовать только в наших сердцах. И как их сохранить только всердцах, без материального носителя?Это ужасно.

И, помимо прочего, мы видим в Европе утрату интеллектуальной инициативы.Ведь все, что я сейчас сказал, это их проблемы.

- Но мы туда рвемся. Поэтому это и наши проблемы.

ДЕЛЯГИН: - В первую очередь это их проблемы, - но они ими не занимаются.А у нас исчезает внешний носитель и символ наших традиционных ценностей ипоявляется дополнительный аргумент сказать в стиле "Москва - третий Рим",что теперь Москва - это вторая Европа. А может, и первая.

- Мы уже отказались от формулы, что Москва будет мировым финансовымцентром.

ДЕЛЯГИН: - Хорошо, что мы находим в себе мужество отказываться отглупостей. Потому что кишка тонка стать мировым финансовым центром. Послетого, как пройдем и изживем наш собственный кризис - посмотрим, но его ещепредстоит пройти.

Возвращаясь к ранее сказанному: Европа полностью утратила интеллектуальнуюинициативу. Ее представители не обсуждают свои проблемы даже между собой,потому что это неполиткорректно.

Но политкорректное мышление столь же продуктивно, как и безопасный секс. Этобессмысленное занятие.

И оказывается, что сегодняшние глобальные, да и собственно европейскиепроблемы решать некому.

Американская школа мышления дегуманизировалась: если выяснится, что "среднийкласс" всего мира стал лишним, они будут решать, как его утилизировать. Этоподход в стиле господ немцев 60-70-летней давности.

Китай рассматривает эти вопросы с точки зрения китайской цивилизации. У нихдругих ценностей нет, и это их право.

Мы погружены в свои проблемы…При этом не стоит забывать, что проблем у Европы на порядок меньше, чем уРоссии. У них есть огромная инерция, которая их держит. Европейский проектзакончился, они переформатируются и будут жить по-другому. Будет Европа,страны четырех сортов. Или двух.

- Либо трех!

ДЕЛЯГИН: - Или семи. Но решение этих проблем исключительно важно для нас нетолько по стратегическим, но и по мировоззренческим, по идеологическимпричинам. Потому что европейские ценности - это то, что держит русскуюцивилизацию, не дает ей свалиться в болото "азиатчины". Мы ведь между двумяполюсами: снаружи азиаты по отношению к культуре и демократии, а внутри мыевропейцы.

- Азиопы - выражение такое есть.

ДЕЛЯГИН: - Это пустое ругательное выражение в ответ на евразийство. Но этодействительно так, что мы сочетаем европейскую конкуренцию с азиатскойсолидарностью. Но если из этого единства, из этого симбиоза выпадетевропейская составляющая, - мы станем неконкурентоспособны: мы же некитайцы, на их собственно азиатском "поле" мы с ними не справимся.Пока мы совмещаем в себе Европу и Азию, пока мы совмещаем в себе европейскиеценности с азиатской упертостью и готовностью добиваться их любой ценой, мынепобедимы. Но стоит соскользнуть в одну из крайностей, в Европе мыоказываемся в положении хуже Польши, а в Азии - в положении русского всовременной Средней Азии, а то и в Чечне.

И поэтому нам хотелось бы, чтобы Европа оставалась Европой, хотя бы в частигуманистических ценностей. Но если уж она не может это выдерживать, мыдолжны хорошо понимать, что же дальше?

Потому что если европейская интеграция заканчивается, если Восточная Европаокончательно фиксируется в своей второсортности, у нас появляется огромныйшанс на интеграцию не с Западной, а с Восточной Европой. В которой ещесохранилась память о налаженных кооперационных связях и возможности для ихвосстановления. Посмотрите: чешские трамваи дешевле, чем какие-нибудьнемецкие, и они до сих пор ходят по нашим улицам, по 40 лет, а, может, ибольше.

- А вспомните тепловозы чешские!

ДЕЛЯГИН: - Ну, тепловозы мы и сами умеем хорошо делать. Но есть много вещейдля покупки, - не только Карловы Вары, которые скупили наши так называемыефизические лица, - и есть много возможностей для кооперации.И самое главное: как только мы начинаем интегрироваться с Восточной Европой,мы автоматически начинаем восстанавливать единство постсоветскогопространства, которое оказывается в "кольце интеграции".

А это важно, потому что Россия экономически не может существовать безБелоруссии, Украины и Казахстана. То, что геополитики называют сердцевинойЕвразии, - некая реально существующая объективная общность: общность России,Белоруссии, Украины и Казахстана.

И двигаться по пути постсоветской реинтеграции необходимо. Это не какой-тоимперский реваншизм, это экономически обусловленная вещь, потому что нам сВосточной Европой, а им с нами во многих вопросах значительно выгоднее, чемс Западной Европой. Их отказ от сотрудничества с нами вызван корыстныминтересом их элит и интенсивным "промыванием мозгов" их народам. Но когда вПольше безработица опять скакнет до 19%, потому что народ вернулся изЗападной Европы, когда в Венгрии дефицит бюджета повысится еще более, - намнужно будет очень хорошо понимать ситуацию, чтобы не допустить хамства,чтобы не говорить, мол, теперь мы хозяева, теперь ползите к нам.

Так подумать, даже не сказать, - значит, загубить все дело. Возможности,которые будут открываться, надо будет использовать для взаимовыгоднойкооперации.

И нельзя зацикливаться на манифестации ненависти со стороны безумных людей,которые просто сидят на грантах или на мечте о грантах, что еще сильнее, намнужно восстанавливать коммерческие связи.

И, конечно, нужно не быть безропотной боксерской грушей. Все должны оченьчетко понимать, что на любую попытку ущемления наших интересов и особенновозрождения фашизма мы будем отвечать хотя бы так же однозначно, как Израильотвечает на антисемитизм. Разное может быть отношение к этому замечательномугосударству, но в этом отношении с них нужно брать пример. Есть вещи,которые для нас абсолютно неприемлемы.

Поставили ваши власти памятник фашизму - замечательно, ваше право, но, покаэтот памятник стоит, ни один ваш товар не будет куплен ни одним нашимюридическим лицом, а если кто купит, - скажите нам, мы его посадим. Этодолжно быть абсолютным правилом, без сюсюканий и исключений.Но, к сожалению, для этого у нас должно быть более эффективное, а, может, ивовсе другое государство, которое защищает интересы всего общества, а неотдельных чиновников. Такое государство сможет использовать возможности,которые начинают открываться.

Европейские интеграционный проект запнулся и через некоторое время сначалазакупорится, а затем начнет внутри себя дробиться. И, когда он начнетдробиться, нужно будет в него энергично пролезать, чтобы налаживатьхозяйственное сотрудничество в больших масштабах, чем это было передрасширением Евросоюза.

Европейцы нам нужны не только как элемент хозяйственного организма, но и какносители определенной культуры, которой у нас не хватает. Из нашей страныболее полутора десятков миллионов людей, намного более 10% сегодняшнегонаселения, уехало на Запад. Это была наиболее энергичная часть общества, исреди них была исключительно высока доля носителей европейских ценностей.Да, и фарцовщики бежали, и бандиты, и демократы, - но очень много уехалолюдей высококультурных, и катастрофа либеральных реформ сопоставима скатастрофой не просто Великой Отечественной, но и гражданской войны.И сейчас нам нужно затаскивать к себе столько носителей европейскихценностей, сколько сможем. Мы можем как угодно относиться к гонору поляков,к снобизму некоторых других народов. Да, они неправильно к нам относятся,да, у них есть предрассудки, - но нам нужна от них не ненависть, а культураработы: пусть не любят нас, но пусть научат нас работать заново. Потому чтомы разучились в некоторых местах работать.

А вот как к нам правильно относиться - этому уже мы их научим в процессевзаимного обогащения и диалога. Надеюсь, культурного.

- Меня зацепило ваше выражение - утилизация среднего класса. Дажепередернуло. Как Гитлер утилизировал не нужные ему классы и народы – хорошоизвестно.

ДЕЛЯГИН: Простите, а когда вы видите замки новых русских в Швейцарии, когдавы читаете про суперяхты наших богачей с противоракетной обороной - Васничего не цепляет? А это ведь те же самые абажуры из человеческой кожи,только чуть по-другому выделанные, более глубоко переработанные.Разве Вы не видите за этими яхтами и дворцами, за этими "бентли","майбахами" и "мазератти" на улицах Москвы вымирающие, дичающие, теряющиечеловеческий облик от безысходности поселки городского типа? Вы не видите заними рабочих на "АвтоВАЗе", которые получают сейчас ниже прожиточногоминимума, - при том, что, насколько можно понять, себестоимость машины"Жигули" существенно ниже той цены, по которой она продается?

И если, что называется, не жадничать, а стремиться сохранить производство, да еще икоррупцию ограничить, то эту цену можно очень сильно уменьшить, и тогда за«Жигулем» будут стоять в очереди даже при нынешнем его качестве...

И потому, что я все это вижу, именно поэтому я употребил термин"утилизация". Я прекрасно помню, кто и когда его использовал, - но я помню ито, что в ходе либеральных реформ в Восточной Европе (считая ею пространствоот Западной Европы до Урала) количество людей с доходами ниже прожиточногоминимума с 1986 по 1996 годы выросло более чем в 10 раз.Это был погром среднего класса, это было его истребление. Нас окунули внищету, в безысходность, в дикость. И эта варваризация продолжается до сихпор.

Евреи говорят про себя - "Холокост", а нам нужно про себя говорить -"Катастрофа". Потому что то, что мы тактично и культурно называем"либеральными реформами" - это продолжающаяся катастрофа, сопоставимая севрейским холокостом по негативным последствиям. И мы должны понимать, что,если евреи своих эйхманов отлавливали по всему миру, то мы пока что своиххолим, хвалим и лелеем. И европейские ценности нам нужны еще и для того,чтобы в порядке восстановления справедливости и построения рациональногообщества не окунуть себя обратно в тот кошмар, который у нас был во времягражданской войны, в 30-е и в некоторые другие годы. Вот зачем нам нужныевропейские ценности с чисто практической, узко политической точки зрения.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также