Звезды

Михаил ВЕЛЛЕР: «Человек без моей книжки под мышкой идет бесцельно по жизни!»

Один из самых известных российских писателей на Минской книжной ярмарке нарасхват

Ннесколько встреч с читателями на выставочном стенде, со студентами - в БГУ, с рабочими - на полиграфкомбинате, с поклонниками - в книжном магазине. Столь насыщенную программу Михаил Иосифович воспринимает совершенно спокойно: «Как давно сказано: языком молоть - не уголек колоть». А про уголек Веллер знает не понаслышке - в его биографии работа лесорубом в тайге, охотником-промысловиком на Таймыре, скотогоном в Алтайских горах, журналистом, учителем.

Писатель охотно общается с читателями, готов, похоже, обсуждать любые темы.

ОБ УСПЕХАХ СВОИХ КНИГ

- У меня давно сформировалась та точка зрения на читателей и литературу, что человек, который идет без моей книжки под мышкой, идет, в сущности, бесцельно по жизни.

О БЕЛАРУСИ И БЕЛОРУССКОМ ЯЗЫКЕ

- Да, я окончил школу в Могилеве в 1966 году. Прожил в этом городе четыре с половиной года, с 8-го по 11-й классы. У нас был двойной выпуск - 10-е и 11-е классы, и было нас тогда до фига - семь выпускных классов, 250 человек. А после этого я поступил с первого раза на русское отделение филфака Ленинградского университета и приезжал в Могилев только к родителям, пока они были живы… Больше 10-ти лет я там не был. Хотя недавно меня нашли одноклассники.

С белорусским языком - отдельная песня. В свое время, в 50 - 60-е годы, существовал закон, согласно которому дети офицеров язык республики, в которой они жили, не изучали. Ведь когда тебя с семьей кидают каждые три года, сами понимаете… Но на закон этот смотрели сквозь пальцы. Когда отца перевели в Белоруссию, я пошел в русскую школу, и меня вызвали по белорусской литературе читать стихотворение. Я был добросовестный ученик и выучил его. Но я не знал, что в белорусском языке ударения имеют тенденцию стягиваться к концу слова. Я никак не мог понять, почему в стихотворении у меня никак не получается ритм. И когда я стал читать вместе «дачкА», «дАчка», класс пришел в восторг. Мне поставили единицу, выгнали из класса. Потом учительнице объяснили, что я не виноват. Больше меня никогда не вызывали к доске, два раза в четверти я писал сочинения на русском языке, получал свою пятерку, и все. Учительница белорусского языка была женщина кроткая и особенно меня не тиранила.

А первое мое потрясение от белорусского языка было таким. После забайкальской глуши Могилев показался невероятным городом - асфальт везде, магазины с витринами, автобусы ходят. И вдруг я вижу растяжку поперек улицы «Слава вялікаму Кастрычніку». У меня было ощущение, как будто меня дубиной по лбу огрели. Потому что согласно фонетическому уподоблению для человека, у которого русский родной, а белорусского он не знает, «кастрычник» ассоциируется в первую очередь с «кастрировать». Я совершенно потерял чувство реальности: что это за ужас и кошмар? В тот же день я выучил названия всех остальных месяцев по-белорусски на всякий случай, чтобы не попадать в стресс из-за таких пустяков.

О БЕЛОРУССКИХ ПИСАТЕЛЯХ

- Я перефразировал для себя известное место из фильма «Офицеры»: «Есть такая профессия - правду говорить». Когда я учился в Белоруссии, книги на белорусском лежали в магазинах достаточно свободно, а книг на русском было не достать. И когда я впервые потащил свои стихи в газету в Минске, мне сказали: «Если бы ты писал по-белорусски, мы бы тебя опубликовали. А по-русски стихов залежи на 10 лет вперед».

В Белоруссии родился и жил очень большой, мирового класса писатель Василь Быков - лучший писатель о войне, которого не воспринимали как белоруса. Он был советским писателем. Строго говоря, страна даже не знала, он пишет по-русски и переводит себя на белорусский или наоборот. Потому что писал он хорошо.

О РЕФОРМЕ РУССКОГО ЯЗЫКА

- Насколько я могу понять, эта несчастная реформа началась в середине 90-х, когда жрать было нечего. Филологи-лингвисты точно так же хотели кушать, но филолог-лингвист средних лет - существо не приспособленное к жизни и считает, что обязан зарабатывать деньги только умственным трудом. Нужно издать новый словарь, потому что за него дадут денег. А чтобы был новый словарь, должен быть процент изменений. Так получились две нормы произношений: «обеспЕчение» и «обеспечЕние», «одноврЕменно» и «одновремЕнно». Дальше пошло, стали говорить «рОковая женщина», «бОмжи», и все, вплоть до Патриарха, говорят «мощЕй», в то время как в слове «мощи» по тысячелетней традиции в косвенных падежах ударение не переходит.

Заметьте, Пушкин, Лермонтов и Гоголь писали раньше, чем Владимир Иванович Даль составил первый словарь русского языка. И вы знаете, неплохо писали. Но когда идиоты приходят в лингвистику, и прежде всего в орфоэпию, то у них складывается удивительная мысль: они не отражают живой язык, а являются сами носителями нормы.

О МОЛОДОСТИ И ПОИСКАХ СЕБЯ

- Природой устроено так, что молодые должны шляться, они должны отрицать ценности, которые утверждают старые, и пробовать изменить абсолютно все. Молодые должны пытаться переделать мир максимально. Для этого, совершенно естественно, и жизнь свою нужно разнообразить максимально. И это не сознательное решение, это инстинкт. Человечество так устроено. Другое дело, что в Советском Союзе границы были на замке, но зато внутри страны места было до фига. В Советском Союзе не было официальных миллионеров, но не было и нищих. С тех пор как колхозникам дали пенсию, нищих в Союзе не было. И куда бы ты ни приходил устраиваться на работу, говорю годе о 75-м, свои 150 ты получал везде без всякого образования. Я работал в школе и получал 100 рублей, пришел бетонщиком без разряда на бетонный завод и получал 200, потому что учитель - это престижнее, а бетонщик - это пролетариат. Ездить было легко. Я шел туда, куда мне хотелось, и делал то, что мне хотелось. А хотелось и того, и сего, и третьего, и пятого…

Я знаю молодых людей, которые шляются и сейчас. То они собирают апельсины в Италии, то бичуют по Голландии и прочее, прочее. Но это действительно не для всех.

О БУДУЩЕЙ КНИГЕ

- Давным-давно, когда меня не то что не печатали, а просто гоняли вон, говоря, что пишу я все неправильно, не умея, меня собрался напечатать журнал «Знание - сила», который выходил тиражом один миллион. Журнал был достаточно свободомыслящим, его крышевала Академия наук, поэтому он мог себе позволить печатать, к примеру, Стругацких. Вот в этом журнале должно было выйти мое интервью. Это было бы как Нобелевская премия. Но интервью выбросили из номера. От расстройства я взял у себя интервью сам, развил его художественно в рассказ в нескольких частях и назвал «Рандеву со знаменитостью». Его никто не печатал до 1990 года, когда печатали уже все. Я вспомнил, что в этом рассказе есть фраза, которой главный герой отвечает на вопрос о том, над чем работает. «Никогда не спрашивайте человека о трех вещах: с кем он спит, на какие деньги живет и что он сейчас пишет». Гораздо позднее я узнал о существовании замечательной пословицы - если хочешь рассмешить Господа, расскажи о своих планах. Я ковыряюсь как могу. Если боги дадут доковыряться до конца и книга будет уже в типографии, я охотно скажу все.

О РОССИИ И БЕЛАРУСИ

- Когда я учился в школе, в преподаваемой российской истории был темный период, о котором не говорили. История Древней Руси кончалась татаро-монгольским нашествием. Потом была Куликовская битва. А потом - воссоединение Украины с Россией. А что было посередине? Русь подпоясалась мечом, ушла во владимирские леса и стала группироваться вокруг Московского княжества… А ты смотришь карту XIV века и видишь великое государство русских княжеств вместе с Литвой, которая, собственно, есть Белоруссия, и государство это от Ковно до Смоленска, от Витебска и почти до Черного моря. А на востоке и северо-востоке маленькая Московия, рядом с ней Тверское, Псковское, а на севере огромная вольная Новогородская республика. Все. На европейских картах очень часто вот это Московское, Тверское, Псковское и Владимирское называлось «Татария». И были они не только вассалами, но частью, провинцией Золотой Орды.

Сегодня творческая встреча Михаила Веллера с читателями начнется в 14.00 в конференц-зале стенда России (павильон «БелЭкспо» ул. Я.Купалы, 27).