Победа1 апреля 2010 2:00

От гибели в оккупированном Минске мать спас стрептоцид, а дочь - лыжные штаны

Продолжая цикл «К 65-летию Победы», сегодня мы публикуем дневники матери и дочери Маклецовых, которые провели в оккупированном Минске всю войну
Источник:kp.by

…24 июня 1941 года в Минске архитектор Наталия Маклецова спасала от бомб секретные чертежи «Военпроекта», в котором работала. Таскала толстые пачки в соседний сквер, надеясь, что за архивом приедет грузовик. 25 июня, узнав, что все начальство сбежало из города, со слезами на глазах сжигала груды бумаг. А утром 26 июня, собрав узелок, вдвоем с мужем Вадимом Королевым пешком направилась к станции Колодищи. С трудом втиснулись в переполненный тамбур поезда. Но когда машинист дал гудок, Наталья спрыгнула: в деревне под Минском осталась девятилетняя дочка Марина.

Наталья Николаевна уже до войны была известным архитектором. По ее проекту в Минске построили первый жилой дом с лифтами, названный Домом специалистов (во время войны он был разрушен. - Прим. ред.).

Свою Маринку она нашла и вернулась с ней в занятый фашистами город: в нем мать и дочь провели 1941 - 1944 годы.

Наталии Николаевны уже нет в живых: она умерла в 1993 году, успев многое построить для белорусской столицы. А мы вместе с ее дочерью Мариной Владимировной, также ставшей архитектором, сидим в небольшой квартирке. И при свете настольной лампы читаем уникальные документы: дневники-воспоминания матери и дочери …

ИЗ ЗАПИСОК МАТЕРИ, НАТАЛИИ МАКЛЕЦОВОЙ: «ПУСТЬ БУДЕТ СЫН!»

Площадка Политехнического, сгоревшего 24 июня, обнесена колючей проволокой, там немцы устроили огромный лагерь военнопленных.

Провела первую «торговую операцию»: выменяла свои единственные модельные лодочки и кусок шелка на десяток яиц, несколько килограммов картошки и кусок сала.

Из нашего дома нас выгнали в 24 часа, в нем разместилась так называемая «Белорусская самопомощь», сотрудничающая с немцами. Пришлось перебраться в недостроенный верх одноэтажного домика на Интернациональной улице. Ход на второй этаж - по строительным сходням: прогибающимся доскам с набитыми поперек рейками.

Первые дни слушали потихоньку радиопередачи из Москвы. Так, прослушали обращение Сталина к народу. Скоро приемники приказали под страхом расстрела сдать. Мы с дочкой Мариной стащили их на погорелище и там бросили.

7 ноября 1941 года в городе появились первые виселицы. В центральном сквере, на Советской улице, на перекладинах ворот частных домов в районе Комаровки. На каждой - трое повешенных: в середине женщина, по бокам мужчины. На груди повешенных - фанера с надписью: «Я помогал партизанам»…

…Судьба преподнесла неожиданную встречу в коридоре «управы», куда я пришла на очередную регистрацию. Светлый солнечный коридор в здании бывшего Наркомлеса, навстречу двое: Коля Бендовский, мой бывший студент, и незнакомый молодой человек с удивительными глазами, большими, карими, искрящимися. Коля, как оказалось, организовал под эгидой управы строительную частную фирму. А молодого человека звали Володя…

…Володю поймали при получении по поддельным документам спирта для партизан. Я, прощаясь и не надеясь больше увидеться, сказала: «Будет ребенок. Что мне делать?» Он обнял меня и прошептал: «Пусть будет сын. Если будем живы мы, будет жить и он».

Я носила передачи в тюрьму. Суп передавала в кофейнике, дно заклеивала закопченной бумажкой, под которой была спрятана записка. Продолжала работать у Бендовского, с помощью которого через три месяца удалось вызволить Володю из тюрьмы.

9 декабря 1942 года родился мой единственный, первый и последний сын. Его тоже назвали Володей. Сразу после родов тяжело заболела, заражение. Спас меня Миша Владысик. Достал у немцев красный стрептоцид.

После страшной бомбежки 2 мая 1943 года (теперь бомбили Минск уже наши самолеты), перебрались на окраину в пустовавшую квартиру в деревянном доме на Восточном переулке. Хозяева квартиры подались в лес, оставив в наследство засеянный огород.

Утром 3 июля 1944 года пронесся слух: «Идут!» Все, кто мог, бросились к Логойскому тракту, откуда доносился грохот танков. Я схватила на руки сына и помчалась вместе с другими. Горло сжимало от счастья и слезы выступали на глазах. И вдруг откуда-то вырвались два самолета с черными крестами на крыльях и сбросили несколько бомб на переполненную ликующими людьми улицу. Подхватив сынишку, бегом помчалась к дому и почти свалилась с ним в убежище…

ИЗ ЗАПИСОК ДОЧЕРИ, МАРИНЫ МАКЛЕЦОВОЙ: «НАДЕЛА ЛЫЖНЫЕ ШТАНЫ И СТАЛА ВОЛОДЬКОЙ»

Клуб имени Сталина сгорел. На его пепелище, там, где размещалась изостудия, обнаружила гипсовые копии классических скульптур - мальчика Микеланджело и голову Аполлона Бельведерского. Мальчик оказался непосильно тяжелым, но Аполлона я притащила домой. Там же нашла и чугунного чертика каслинского литья.

Довоенный склад соли сгорел, но соль, хоть и обгоревшая сверху, уцелела. Мы лопатами долбили и уносили к себе драгоценные пласты. Потом меняли ее у крестьян на еду.

Проходя мимо Дома правительства, увидела лежащую на земле статую Ленина. Немец-офицер, наступив ногой на лоб и опираясь на вставленную в рот скульптуры метлу, весело позировал фотографу. Вскоре статую увезли на переплавку.

Немцы выделили местных фольксдойч. Для их детей организовали отдельные школы - в частности, на улице Революционной. Мальчишки-фольксдойчи ходили компаниями и жестоко избивали «неарийцев». Особенно доставалось девочкам. Я пожаловалась своему другу Юре Лукомскому, семья которого жила рядом на Революционной. Он посоветовал переодеться в мальчишку. Идея понравилась. Надела лыжные штаны и стала Володькой. Всё волшебно переменилось. Мы с Юркой носились в мальчишеской стае, и никакие фольксдойчи мне уже были не страшны.

…У нас появилась железная печка с трубой. Я приносила обгоревшие балки. Однажды тащила очередную головешку через окно на улице Энгельса. На подоконник вскочил военнопленный в опорках на босу ногу. На мгновение мы встретились взглядами. Из-за угла выбежали два немецких солдата с автоматами. Стали спрашивать про беглеца. Показала совсем в другую сторону. Может, тот человек выжил…

…В нашу с мамой тревожную и очень голодную жизнь вошел Владимир Владимирович Минкевич. Когда взрослые интересовались моим мнением о «новом папе» (взрослые любят совать нос не в свое дело), я абсолютно честно перечисляла его положительные качества, тоскуя в душе.

…Мама рожала дома. Через закрытую дверь доносились стоны и успокаивающий голос акушерки.

…Братишка был замечательный. За молоком для него и для мамы я каждый день отправлялась в сельскую хату за Червенский рынок. Против рынка в сохранившемся здании немцы устроили колбасную фабрику. На втором этаже в раскрытых окнах висели гроздья готовых колбас. Пока пройдешь туда и обратно - слюной истечешь.

В окрестных пепелищах я поймала бесхозную крольчиху, которая немедленно нарожала кучу потомков. Для расплодившейся живности понадобились клетки. Стройматериалы добывала в развалинах. А вот с гвоздями возникла масса проблем. Ржавые, гнутые, обгорелые - их приходилось долго выпрямлять.

3 июля 1944 города немецкие самолеты сбросили «зажигалку» на Дом офицеров. Пожарные спустили шланги вниз к Свислочи - качали из нее воду. Но вдоль реки пошли танковые части. Пожарники умоляли танкистов не топтать пожарные рукава. Горели немецкие продовольственные склады. Люди из огня выхватывали консервы, роскошные французские, итальянские вина, коньяки. Жители переулка вынесли на улицу стулья, настелили доски на раздвинутые столы. Эх, и наелись мы! Вскакивали из-за стола, хватали консервы, бутылки, совали в руки проходившим веселым солдатам.

***

Много позже архивисты показали Марине Маклецовой крохотную записочку с фронта от архитектора Вадима Дмитриевича Королева, уехавшего из Минска тем последним поездом. Он пытался передать весточку оставшейся в оккупации жене Наталье, но не получилось. Судьба навсегда развела их в разные стороны.

Использованы фото bacian.livejournal.com, infobank.by, barbas.vipik.ru

Подаренный до войны детский конструктор Марина Маклецова хранит до сих пор
Видео: Людмила Селицкая, Валентина Держанович Размер ролика: 4,32 Мб