2018-02-21T21:00:13+03:00
КП Беларусь

Чтобы выкупить картины у Руслановой, мама подкармливала ее брусничным вареньем

Создатель нынешней коллекции Художественного музея Елена Аладова и первый послевоенный ректор Белорусской консерватории Николай Аладов прожили вместе почти полвека и ни разу не расставались друг с другом [ФОТО]
Поделиться:
Изменить размер текста:

Представители тех первых поколений белорусской советской интеллигенции были сплошь удивительными людьми. Практически все имена мы знаем по учебникам литературы, по истории театра, живописи, музыки. То ли время непростое позволило взлететь только самым ярким. То ли уцелевших после революционных событий и войн талантов было действительно очень мало.

Аладовы были, возможно, на этом фоне самой яркой парой. Ведь оба сделали для белорусской культуры столько, что представить ее без них невозможно. Елена Васильевна практически с нуля возродила Художественный музей, собрав за считанные годы уникальную коллекцию. Николай Ильич в послевоенный Минск заманивал лучших преподавателей, чтобы возродить консерваторию.

АЛАДОВА ОПЕРЕДИЛА ТРЕТЬЯКОВКУ

О том, как Елена Аладова собирала коллекцию русского искусства, которой сегодня по праву гордятся сотрудники Художественного музея, сложены настоящие легенды. Во время войны практически все собрание картинной галереи пропало. Елена Васильевна ездила в Москву и Ленинград, ходила по домам коллекционеров, выкупала у них картины.

- В Третьяковке говорили: где Аладова пройдет, нам уже делать нечего, - вспоминает сын Вальмен Аладов, доктор архитектуры, автор спорткомплекса в Раубичах, Комаровского рынка. - Как ей это удавалось? Я считаю, что это феномен. У мамы был природный дар, люди к ней тянулись, открывались ей. Она ведь была простым человеком, ее, к примеру, обожали торговцы на базаре - она так торговалась! А эти ее знаменитые анекдотические поездки к Лидии Руслановой! Та была богатой женщиной, много покупала живописи и расставалась с ней не очень охотно. Но мама с ней подружилась. Жарила кумпяк и к нему варила свое фирменное брусничное варенье с грушами. И, нагруженная пакетами, отправлялась в Москву. Что той певице это варенье, но это была настоящая дружба.

В итоге сегодня в коллекции музея мы видим не одно полотно, украшавшее когда-то квартиру легендарной исполнительницы «Валенок». Но не все коллекционеры были такими искренними собирателями произведений искусства.

- Как возникали многие коллекции, знаете? Моя жена однажды с мамой поехала в Ленинград и пошла к какой-то коллекционерше. Огромная комната была вся заставлена шедеврами. Конечно, она их не покупала. Во время блокады те, кто был близок к продовольствию, меняли еду у бедных ленинградцев на картины. И таких торгашей было очень много.

НАШЛА ЕЩЕ ОДИН ПОДЛИННЫЙ «НЕРАВНЫЙ БРАК»

Одна из самых известных картин Художественного музея «Неравный брак» Василия Пукирева попала в Минск тоже благодаря Елене Васильевне. Одна из легенд гласит, что Елена Васильевна поехала с внуками в Москву в Уголок Дурова и увидела там это полотно. Все думали, что это копия, к которой сам Пукирев не имел никакого отношения.

- На самом деле это было задолго до появления на свет моих сыновей. Но тот «Неравный брак» она действительно хотела посмотреть. Ей показалось, что картина слишком хороша для копии. На свой страх и риск она ее купила. После реставрации выяснилось, что это авторское повторение Пукирева.

- Но как она почувствовала, что это подлинник?

- Это тоже природное. Про маму рассказывают анекдот. Ее спросили: «Вы считаетесь крупнейшим специалистом по определению подлинности картин. Какой ваш метод?» Она ответила: «Смотрю-смотрю и определяю». И действительно, фальшаков у нее в коллекции не было.

МАМА МОГЛА ВСЮ ЗАРПЛАТУ СПУСТИТЬ НА КАРТИНЫ

Сидя в минской квартире Вальмена Николаевича в доме напротив цирка, очень легко представить, как здесь жили Аладовы: в кабинете Николай Ильич сочинял музыку, в гостиной Елена Васильевна принимала художников…

- Да, и Министерство культуры любило свои приемы устраивать в доме моих родителей. Мама была выдающаяся кулинарка, это было ее любимое занятие. И этим пользовались. Приезжает делегация, к примеру, из Литвы. Где Министерство культуры ее принимает? У нас, мама готовит пироги, приходят министры, замминистры - и все довольны. До сих пор многие вспоминают эти приемы.

Рассказы о хлебосольстве Аладовых мне приходилось слышать не раз. Как и о том, что Елена Васильевна свои деньги нередко тратила на картины для музея.

- Мама могла всю зарплату спустить на коллекционеров. Отец даже не давал ей всю свою зарплату, а выдавал по чуть-чуть. Иначе бы голодали… Да и сам мог, получив гонорар за новое сочинение (а гонорары тогда были нищенские), повести весь оркестр после премьеры в ресторан.

В КАБИНЕТЕ АЛАДОВА ЖИЛИ 11 ЧЕЛОВЕК

Не удивительно, что Николая Аладова многие называли Дон Кихотом.

- Мы вернулись в Минск в августе 1944 года. Мама стала директором галереи. Отец - директором консерватории. Первое время жили в его кабинете - нас четверо, папина племянница. А еще из Саратова папа вытащил Аркадия Бессмертного, профессора-скрипача с женой и дочкой Лидой. Они тоже поселились в этом кабинете. На ночь весь пол закрывали тюфяками, утром они убирались, и директор работал. А когда нам дали трехкомнатную квартиру, с нами уже жили и мамины сестры с детьми. Отец в то время собирал преподавателей в консерваторию. Согласились переехать профессор Амитон с супругой. А квартиры им не дали, и отец отдал одну комнату. В 45-м году родилась Радуся (Радослава Аладова - профессор Белорусской академии музыки. - Прим. ред.). Это был какой-то сон. Но жили.

Знаете, как папа писал музыку? Сядет близенько к роялю, на голову наденет пиджак и пишет. А вокруг дети носятся, шум, гвалт. А летом родители выезжали в деревню, он утром надевал рубаху старую, тюбетейку, почему-то она ему нравилась, брал портфель и уходил в лес. Там у него был «кабинет», под деревом расстилал плащ и писал сразу партитуру. Самое творческое время - эти два летних месяца.

Отец давал взаймы всем - студентам, преподавателям. Не помню ни одного раза, чтобы ему вернули деньги. Дочка одного профессора одолжила даже крупную сумму на дачу. Конечно, никто ничего не вернул.

НА ПЕНСИИ ХОДИЛА В МУЗЕЙ КАК НА РАБОТУ

Елена Аладова возглавляла музей 33 года. Выбивала деньги на картины, добилась строительства здания для музея (нынешний главный корпус по Ленина, 20 долгие годы был единственным зданием в СССР, построенным специально для музея), поддерживала молодых художников.

- Думаете, почему ее теперешние мастера, народные художники так вспоминают? При ней они были еще мальчишками. Она им очень покровительствовала: Савицкому картины заказывала, поддерживала Поплавского, Щемелева. Со стариками всю жизнь дружила, с Ахремчиком, Зайцевым, Красовским. Когда ее приняли в Союз художников, это было не просто так. В музее сутками сидела. А в 1977-м ушла на пенсию - почувствовала, что нет сил, плохо ходила, ноги стали отказывать. Но перед этим она сама нашла себе преемника, добилась, чтобы Юрия Карачуна назначили директором.

Петр Машеров дал Елене Васильевне квартиру недалеко от музея. И она до тех пор, пока были силы, каждый день приходила в музей - не могла оставить свое детище.

НЕИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ ОБ АЛАДОВЫХ

ДОЧЬ РЕПРЕССИРОВАННОГО И СЫН КЛАССОВОГО ВРАГА

В принципе, и Елена Васильевна, и Николай Ильич могли разделить судьбу тысяч интеллигентных людей, погибших в первые десятилетия советской власти.

Елена Васильевна была дочерью сельских учителей, хотя ее родители были из той самой шляхты, которую Екатерина Вторая разжаловала в крестьян.

- Кстати, мама росла вместе с будущим маршалом Василевским, его отец был в Пружанах священником. Он только в конце жизни признался в этом, а так писал, что из крестьян.

У Николая Аладова происхождение было еще опаснее.

- Его дед был генералом от артиллерии царской армии и преподавал в Военной академии. Дядя в свое время посадил в тюрьму Дзержинского. Второй дядя был одним из авторов Манифеста 1905 года. Его отец, мой дед, был в чине действительного статского советника. Оставаться в Петербурге им было опасно. Все съехали, кто эмигрировал в Европу, мой троюродный брат сейчас предводитель российского дворянства в Австралии. Папа, выпускник Петербургской консерватории, рванул в Татарию и чуть не стал татарским композитором. Но уехал в Москву в Институт музыкальной науки, который занимался этнографией.

Аладов так увлекся белорусской музыкой, что переехал в Минск в 1924 году. Оказался в числе организаторов музыкального образования в республике.

- Родители скрывали подробности своих биографий?

- Как это скроешь? Я даже помню, что отец в анкетах писал «из дворян», а я - «из служащих».

Любопытно, что официально поженились Аладовы, у которых до войны родилось двое сыновей, только в 1943 году в эвакуации в Саратове.

- Я помню, как родители ходили в загс. Только странно, что мама уже носила фамилию Аладова много лет.

- Но у них была довольно большая разница в возрасте – 15 лет…

- Отец был совершенный красавец, с черными усами. Очень остроумный был человек, сочинял эпиграммы. Представляю, какое впечатление он производил.

НЕ ХОТЕЛ ДЕТЯМ ДАВАТЬ БИБЛЕЙСКИЕ ИМЕНА

- Вальмен Николаевич, у вас такое необычное имя.

- Это все отец - он категорические не хотел давать детям библейские имена. Он сам нам с братом придумал имена, они не революционные, как тогда было модно. Я долго у него добивался, что значит мое имя. Отец сказал, что из разных языков взяты два слова, в переводе Вальмен звучит как светлый ум. А с братом все понятно - Гельмир от греческих Гелиоса и мира. У нас даже собаку звали не Жучкой, а Престой. А когда Радуся родилась, мама настояла, чтобы ей хотя бы славянское имя дать.

ИЗ-ЗА СЛУЦКИХ ПОЯСОВ МУЧИЛАСЬ ВСЮ ЖИЗНЬ

Слуцкие пояса - самая большая боль Елены Аладовой.

- Мама занималась их упаковкой, 24 июня приготовила к эвакуации… В тот день была самая страшная бомбежка Минска, а утром родители, как обычно, собрались на работу и на всякий случай взяли нас с братом с собой. Отец должен был принимать экзамены в консерватории, мы с мамой пошли в музей. Из музея, задыхаясь от дыма, мы выбрались только 25 июня. Подошли к нашему дому и увидели, что всей улицы нет.

Так Аладовы вместе с другими работниками картинной галереи стали уходить из Минска. Обещанного транспорта для эвакуации коллекции они так и не дождались.

- Кто-то потом говорил, что, мол, надо было вокруг себя пояса обмотать. Ерунда! Никто не знал, куда мы шли. Если бы наш дом не сгорел, вряд ли бы мы ушли из Минска. Нас два раза захватывал немецкий десант, чудом вырвались. В брод Березину перешли. В лаптях дошли до Саратова.

Кстати, в Саратове Аладовой, которой поначалу не нашлось работы по специальности, пришлось пойти на курсы шоферов. Будущий директор музея возила мороженую рыбу на грузовике с рыбзавода.

КСТАТИ

Айвазовский в 1962 году стоил как пол-«Волги»

В 1962 году Елена Васильевна Аладова купила у Лидии Руслановой картину Айвазовского «Последний вздох корабля». В документах Национального художественного музея значится, что за это полотно было заплачено 2500 рублей.

В том году этих денег могло хватить только на половину самого представительского автомобиля «Волга», который после денежной реформы 1961 года стоил 5 тысяч рублей.

Сегодня Айвазовского на аукционе «Сотбис» продают минимум за миллион долларов. А сколько стоит «Волга»?

Фото из семейного архива

Еще больше материалов по теме: «Беларусь: История Беларуси»

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также