2018-02-21T22:15:33+03:00
КП Беларусь

Леонид ЗАКС, владелец собрания картин русского авангарда: «Часть коллекции родом из Беларуси»

От имен художников, произведения которых хранятся в собрании Леонида Закса, у мало-мальски знакомого с русским авангардом начала ХХ века, захватывает дух.
Поделиться:
Изменить размер текста:

Лисицкий, Клюн, Татлин, Экстер… Сегодня они гремят по миру, стоимость их полотен с каждым годом все выше.

Леонид Закс, один из дедов которого родился в белорусском Полесье, свою коллекцию охотно показывает публике. В Беларуси прошло несколько выставок, некоторые графические работы в прошлом году коллекционер подарил литературному музею Богдановича. Сейчас в Национальной библиотеке выставлены графические и акварельные работы Ивана Клюна.

- Не люблю слово коллекция, - признался «КП» Леонид Закс. - Предпочитаю говорить о собрании картин. Я ведь даже не коллекционер в прямом смысле слова. Коллекционер - этот тот, кто сознательно, долгие годы собирает предметы искусства. Я же все получил в готовом виде много лет назад. А теперь только занимаюсь тем, что пропагандирую коллекцию.

- История вашего собрания похожа на авантюрный роман. Где она сейчас находится?

- Большая часть в Швейцарии, меньшая - в Германии, в Америке, Израиле. Начал ее собирать в начале прошлого века мой дед. Он жил в Екатеринославе (сейчас Днепропетровск). В начале прошлого века там было достаточно много богатых людей, которые интересовались искусством. В городе было много бельгийских компаний, а бельгийцы были в авангарде современного искусства. К примеру, многие банки, принадлежащие бельгийцам, были расписаны авангардными художниками. Постепенно этим искусством заинтересовались и местные жители. Тем более что русские художники в авангарде заявили о себе очень громко. Именно тогда возникла Витебская школа. Шагал, Кандинский… Они сдвинули искусство с мертвой точки, когда оно стал приходить в упадок.

АВАНГАРД - ЧУЖДОЕ ИСКУССТВО

- Наше собрание охватывает начало ХХ века до 30-х годов.

- То есть это самый ценный период русского авангарда.

- В те годы вряд ли эти полотна считались такими ценными. Даже наоборот. В 30-х годах все было придавлено, господствовать стал соцреализм. А авангард стал изгоем и отщепенцем.

- Но коллекция вашей семьи сохранилась, несмотря на войны.

- У деда была большая семья, мой отец был самым младшим, но меньше всех интересовался русским авангардом. Основоположником коллекции стал его старший брат Моисей. Собирать коллекцию ему помогала сестра Анна, которая уже в послевоенные годы работала врачом в Беларуси. И многие работы к ней попали от местного населения, я думаю, в качестве благодарности за лечение. Так в коллекции появились работы Лисицкого, Клюна, Чашника, Татлина, Экстер.

- Лисицкий ведь был приглашен Шагалом в Витебск в 1919 году. Был там и Чашник, наверняка приезжал Клюн…

- Да. И деревянные круги Эля Лисицкого очень хорошо сохранились, только слегка от времени расшатались. Тогда была мода писать на деревянных кругах, это любил и Лисицкий, и Илья Чашник. Не ошибусь, если скажу, что это сугубо белорусское явление - такой авангардный конструктивизм.

- Вероятно, что в Беларуси и сейчас на руках у людей могут быть работы представителей русского авангарда?

- Вполне. Витебская школа - отдельное явление. Почему туда стремились художники? Потому что в Витебске был хлеб, а не потому, что город был с особенной аурой. Причины - сугубо материальные, в Витебске художники не умирали от голода.

- Как она к вам попала?

- История часто преподносит сюрпризы, люди пропадают, находятся. Так мой дядя, Моисей Закс, комсомолец, фронтовик, пропал в 41-м году. А через 16 лет появился как бизнесмен из Соединенных Штатов. Что с ним случилось, я не знаю. Я видел его дважды в 90-х годах и был единственным членом семьи, который заинтересовался коллекцией.

- А основная часть коллекции во время войны где была?

- Она хранилась в Днепропетровске у знакомого семьи. А та часть, которая была приобретена в Беларуси, добавилась после войны.

- И ваш дядя вывез ее из Советского Союза?

- Насколько мне известно, он не стал увозить ее в Америку. Он вывез ее из СССР, она покружила по Европе и осела в Швейцарии и Германии. Часть, к сожалению, пропала.

К примеру, ни одного технического макета авторства Экстер в коллекции сейчас нет. Но они точно были.

- А вывез коллекцию ваш дядя легально?

- Этот вопрос всех интересует в первую очередь. Абсолютно легально. У него было разрешение на провоз через железнодорожную станцию Брест, у меня есть копия брестской таможни. Дело в том, что в те годы эти произведения мало кого-то интересовали. Если бы я сейчас в Минске купил кусок трубы или кирпич и решил вывезти за границу, это вызвало бы только удивление. Примерно так же воспринимался и авангард. Более того, его считали не просто бесполезным, а даже вредным. В Москве есть дом культуры милиции, и часть работ нашей коллекции вывешивалась там, как пример формалистического отношения к искусству, искажения родного русского искусства. Поэтому Моисей Закс вывез его совершенно спокойно.

- А официальным владельцем вы стали в начале 90-х?

- Да, тогда я узнал о существовании коллекции. Но получил я ее, когда выполнил условие Моисея Закса - мне пришлось уехать их Советского Союза.

В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА НЕ БЫЛО АНИЛИНОВЫХ КРАСОК

- Леонид, есть ли в вашей коллекции Шагал, Кандинский?

- Нет, и не будет никогда. Есть три маленьких наброска Малевича. Я избегаю таких громких имен, как Шагал, Кандинский, Малевич. С ними только неприятностей наживешь. Как только ты произносишь «Шагал», первые вопросы, которые слышишь: а где ты его взял? А Шагал ли это? Ну как я могут на них ответить? На первый вопрос еще могу. А на второй говорю - господа исследователи, искусствоведы, берите картину и исследуйте ее. Вы мне скажите, это Лисицкий, Чашник или нет, какой это период. Я сам могут ответить на очень узкий круг вопросов технического плана. По образованию я химик, поэтому все картины, которые хочу выставлять публично, первым делом отправляю на химико-технологическую экспертизу в Европе. За все эти годы у меня был один случай, который вызвал недоумение экспертов. Один фрагмент картины футуристического, конструктивистского толка был написан не принятой для тех лет анилиновой краской. И получалось, что вся картина датировалась 1914 годом, а этот фрагмент 1938-м. Я нашел объяснение - анилиновые краски в России не продавались, но их можно было купить в Швейцарии. Может быть, их кто-то привез.

Кстати, такие анализы дают не только не только уверенность владельцу. Но они, бывает, открывают многое в истории произведений. Во времена, когда Клюн учился у Малевича, не было в широком распространении титановых белил, были только цинковые белила. Художники писали красками, которые можно было купить в магазине. И если вдруг эксперты находят титан, сразу возникают сомнения в подлинности картины. У меня есть две картины - Любови Поповой и Надежды Удальцовой, амазонок русского авангарда. Химический анализ белой краски на этих картинах дает практически один результат, как будто художницы рисовали из одного тюбика. В этом вопрос разобрался живущий в Париже историк искусства Александр Арзамасцев. Он выяснил, что одно время Попова и Удальцова покупали краску в одной и той же лавке в Европе. Вот и объяснение совпадения.

КАРТИНАМ НУЖНА ПУБЛИКА

- Сколько полотен в вашей коллекции?

- Если я скажу двести, это будет небольшое преуменьшение.

- И вы сознательно ее показываете по всему миру?

- Только ту часть, которая изучена и исследована. Картинам нужна жизнь, их нужно показывать.

- Им нужен выход в свет!

- Но это достаточно дорогая затея. Я смог заниматься ей, когда почувствовал себя финансово самостоятельным.

- А для чего вы дарите работы?

- Во-первых, собранию нужна известность, реклама. Во-вторых, я настолько сумасшедший, чтобы все раздаривать. Но опять же, картинам нужна публика, иначе они пропадут. А моим дочерям хватит с избытком. Кое-что я продаю и вижу, что с годами цены стремительно растут. В конце 60-х годов в Москве продать картину Поповой было невозможно ни за какие деньги. В середине 80-х ее картины покупали за 40 тысяч долларов. А сейчас, я предполагаю, то, что тогда стоило 40 тысяч, стоит тысяч 300 - 400.

- Но и сейчас множество людей заявляет, что ничего не понимают ни в Малевиче, ни в Шагале.

- Чтобы понимать искусство, нужно научиться понимать. Очень важно, чтобы у вас был хороший спутник, рассказчик. Мне очень повезло в жизни. Во время олимпийских игр в 1980 году меня, аспиранта Академии наук, призвали в добровольную дружину и направили в охрану Третьяковской галереи. И всю Олимпиаду, три недели я провел в галерее. Третьяковка была пустая, как и вся Москва, в которую въезд был закрыт. За три недели сотрудники галереи показали мне все залы, хранилища. Все это я обошел по десять раз. Музей - это космический корабль, чтобы его понять, нужно очень многое увидеть. Так я понял, что мне не нравится картина Иванова «Явление Христа народу», мне разонравился Илья Репин, а Малевич, Кандинский - наоборот.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также