Звезды15 марта 2011 19:10

«Никогда не откажусь даже от самой маленькой роли»

16 марта ведущий артист Купаловского театра Николай Кириченко празднует 65-летний юбилей

С Николаем Михайловичем мы разговаривали в аудитории Академии искусств, где Кириченко ведет актерский курс. Родной театр закрыт на реконструкцию. В Академии тоже начался ремонт, придется съезжать и из этих стен, где учился сам артист. Может быть, поэтому интервью получилось не самое юбилейное. В разговоре Николай Михайлович часто возвращался к европейским гастролям, на которых купаловцы минувшей осенью играли «Свадьбу» в Мадриде, Париже, Нормандии. В Минске театр сейчас кочует по разным площадкам.

- Что-то ремонт вас преследует…

- Это рок какой-то. Я всегда говорил, что не будет в академии никогда ремонта. Казалось нереально одновременно ремонтировать и наш театр, и ТЮЗ, и Молодежный, и академию. В театре мы чувствуем себя бродягами без родной крыши над головой. А тут еще академия. Не представляю, как мы будем работать в каком-то институте. Я не могу работать с открытыми окнами, к примеру. Сколько ни пробовали перекрасить стены в какие-то светлые цвета, все равно возвращаемся к черному квадрату (аудитория, в которой занимается второй курс, действительно выкрашена в черное и окна закрыты черными планшетами. - Ред.). Прошлым летом, когда стояла ужасающая жара, в театре играли спектакли с открытыми дверями. Выходишь на сцену в «Чорнай панне Нясвіжа», а перед тобой - перекресток, машины едут, люди идут… Это выбивает напрочь. В театре в Мадриде, где мы были со «Свадьбой», и зал совершенно черный, и зрительские кресла. Выходишь на сцену, тебя ничто не отвлекает. Очень комфортно работать.

- Мы знаем, что те гастроли оказались очень удачными.

- Я, честно говоря, поначалу боялся, что эта поездка мало связана с творчеством - или коммерческий проект, или мероприятие для галочки. Потом увидел полный зал. Но играть было непросто. В Испании, к примеру, не принято хлопать во время спектакля. Испанцы оказались очень сдержанной публикой. Представьте, мы играем спектакль на белорусском и русском языках, зрители все время задирают голову на бегущую строку перевода, у меня было ощущение, что мы не совпадаем. Когда опустился занавес, наступила полная тишина, стало вообще не по себе. А через несколько мгновений взрыв в зале, тут уже вся Испания проявилась в топоте, свисте, овациях. При этом удивило, что очень много молодежи именно в Мадриде было. В Париже другая публика - степенная, пожилая.

- А в Минске зрители уходят во время спектакля.

- Самое последнее дело говорить о том, что нас не поняли, что публика не доросла до этого спектакля… Режиссер Панков сразу нам сказал, что половина зрителей будет в восторге, а половина уйдет, хлопнув дверью. И это нормально.

- А актеры видят со сцены, что зрители уходят?

- Конечно. Особенно в таком театре, как Купаловский. Это неприятное чувство. А вот во время европейских гастролей у нас такого ни разу не было. И вообще, такого приема у нас не было никогда ни в Москве, ни в Питере, ни в Минске. Были зрители, которые подходили после спектакля. В Париже мы дали шесть спектаклей. Я уже шел в гостиницу, в уличном кафе человек меня за руку поймал и на ломанном русском стал благодарить за спектакль. В Шербуре я думал, кому мы там нужны? Полный зал. Овации. Мы уже со сцены ушли, стали переодеваться. Я снял пиджак и рубашку, когда услышал: «Все на сцену! Зал не уходит!»

Хотя мне в этом спектакле сложно было работать. Есть стиль брасс, кроль. А таким стилем я никогда не плавал. Но это не значит, что его нельзя осваивать. Наоборот. Ты же актер!

«МОЛЧАТЬ ДВА АКТА НА СЦЕНЕ СЛОЖНЕЕ, ЧЕМ СЫГРАТЬ ГЛАВНУЮ РОЛЬ»

- Я никогда не откажусь даже от самой маленькой роли, если я нужен в спектакле. В пластическом спектакле «Больше чем дождь» я выхожу только в финале. Однажды услышал от одной авторитетной актрисы: «Кирилл! Ну что ты там делаешь? Зачем тебе это?» Я ей ответил: «Ты очень удивишься, но я еще в середине спектакля стою за кулисами и ловлю стулья, которые выбрасывают по ходу действия». Может быть, у меня неправильное понимание профессии, но если режиссер мне скажет: «Мне нужен ваш типаж. Чтобы вы вышли на сцену и сразу ушли», я никогда не откажусь. Это такая профессия. И непрофессионально говорить: я народный артист, такие роли мне играть уже неудобно. Удобно. И торг неуместен. В спектакле «Маэстро» я молча сижу два акта и в конце произношу три фразы. И я очень люблю этот спектакль и роль эта мне дорога. А ты попробуй помолчать два акта на сцене. Это нелегко - не просто посидеть в ожидании своей реплики. Эти три фразы должны вырваться у человека, который всю жизнь молчал, единственного, который встал на защиту, понимая, что он рискует. О чем еще можно мечтать артисту?

- Если бы вы решали, какие спектакли везти на европейские гастроли, чтобы вы вывезли из того, что переиграли на купаловской сцене?

- Очень сожалею, что ушел из репертуара спектакль «СВ». Мне не очень это понятно, пусть простят меня те, кто принимал такое решение. Сейчас, в период реконструкции, пластический спектакль, не имеющий языкового барьера, который имел большой успех на множестве фестивалях, театру нужен.

Одна из самых ярких моих страниц в театре - «Князь Витовт». Я считаю, что в нем что-то во мне состоялось, он стал своеобразной вешкой в биографии. Это была попытка защитить свою историю.

Очень люблю спектакль «Маэстро». Повез бы и «Сымона-музыку», и «Идиллию». И вообще, думаю, что самый большой интерес вызвало бы то, что имеет отношение к истории, нашим национальным корням.

АКТЕРЫ НА ПЕНСИЮ НЕ УХОДЯТ

- Обычно к юбилеям на артистов ставят спектакли, устраивают бенефисы. Вы будете сегодня праздновать спектаклем «Вечер», который в репертуаре театра уже много лет.

- Это больной вопрос. С апреля прошлого года я ничего не репетирую. Может быть, так надо. Может, не находится места в тех постановках, которые берет театр. Я все понимаю. Тем более, что сейчас не так просто найти место для репетиций. Но это не облегчает участь актера. Актер должен все время идти, двигаться, двигаться. А если он останавливается, начинает сомневаться в себе, в том, нужен ли он, не потеряет ли он профессию. Это сложно пережить. И не только мне. Я всегда повторяю, что купаловская труппа - уникальная, с уникальной атмосферой, отношениями. И потерять это очень страшно. Ведь все это создавалось нашими стариками. Я помню, как я пришел в театр. Тогда гремели Ржецкая, Рахленко, Бирилло, Станюта. И они так держали нас! И это правильно. 5 апреля исполнится ровно сорок лет, как я в этом театре. Хочется, чтобы в новый современный театр, каким он, я надеюсь, будет после реконструкции, вернулась и атмосфера, и отношения.

- В профессию вы пошли наперекор родителям.

- Был страшнейший скандал, отец со мной не разговаривал после того, как его планы, связанные со мной, рухнули. У него был шок. У нас ведь в семье никто к театру отношения не имел. Я и сам не мечтал о театре. Просто ходил в театральную студию для души. А это профессия такая, которая засасывает. Я ведь два раза поступал. Первый раз ушел со второго тура. Сказал: все, буду, как нормальный человек, поступать в политехнический, пошел на подготовительные курсы. Но ничего из этого не вышло. Недавно был в исполкоме, оформлял документы, и сотрудница меня спрашивает: «Вы же пенсионер? Вы продолжаете работать?» Я тогда сказал: «Актеры на пенсию не уходят. Их выносят из театра». Один раз в кулисы вошел и все. Как бы тяжело ни было, но работать хочется все время.

- Вас никогда не обижало, что вас сравнивают с Челентано?

- Наоборот. Правда, поначалу отвечал: это он на меня похож. Но когда первый раз увидел его в фильме «Блеф», мне стало не по себе. Не только физическое сходство есть, но даже в манере говорить, улыбаться. Наверное, есть что-то такое во Вселенной. А недавно критик Татьяна Орлова меня сравнила с Жаном Габеном. Такие сравнения приятны, если речь идет об актерском потенциале.