2018-02-22T00:29:35+03:00
КП Беларусь

Художника Селещука приняли в партию как известного антисоветчика

15 лет назад в водах Тирренского моря погиб самый яркий, самобытный и оригинальный белорусский художник.
Поделиться:
Изменить размер текста:

Недавно одна знакомая, не искушенная в изобразительном искусстве, вспоминала, как в середине 80-х во время учебы в аспирантуре в Минске попала на полуофициальную выставку молодых художников.

- Сколько лет прошло, а я до сих пор помню работы одного художника, - призналась она. - Особенно одно полотно - на сером фоне стоит удивительная девушка… А вот фамилию его вспомнить никак не могу.

- Селещук?

- Как вы поняли? Вы знаете эту картину?

На картине «Канец сезона туманаў» художник нарисовал будущую жену.

На картине «Канец сезона туманаў» художник нарисовал будущую жену.

Да, я узнала эту картину «Канец сезона туманаў», хотя видела ее только в репродукциях. И значительно позже узнала ее историю: девушка - будущая жена художника, нарисовал он ее в платье, которое привез ей из туристической поездки в Венгрию. Но даже если бы я не узнала по описанию одну из самых знаменитых картин Селещука, у меня не было бы сомнений в том, что забыть моя знакомая не может именно его. Потому что все, кто видел его полотна в те годы, испытывали шок. Так не похожи были его утонченные, загадочные, фантасмагорические полотна на все, что тогда называли соцреализмом, его героини, с бледными тонкими лицами, роскошными нарядами и волшебными шляпами, никак не походили на доярок и ткачих, которых было вынуждено воспевать большинство художников. Неудивительно, что на каждой выставке возле картин Селещука собирались толпы зрителей. А многие книги в 80-х годах очень часто покупались только ради иллюстраций Николая, ведь по образованию он книжный график.

Расцвет его таланта пришелся на 80 - 90-е годы - время кардинальных перемен всей нашей жизни. И Селещук был первым, кто заявил о своем стиле и был верным ему всегда. Чего это ему стоило, знают, наверное, только самые близкие друзья, коллеги. Именно они четыре года назад издали книгу «Гучанне музыкі нябесаў». А ушел он за год до своего 50-летия, за несколько недель до первой персональной выставки в Художественном музее, которая стала первой посмертной.

ОРАНЖЕВЫЕ НОСКИ И ЗАПОРОЖЕЦ-БОЖЬЯ КОРОВКА

Рисовать Николай стал еще в детстве на родном хуторе. Вспоминал, что первой краской была половая.

- Рассказывал мне, что отец был против его увлечения, - вспоминает подруга художника Светлана Горбачева. - Выбрасывал его картинки в печку, а мама их спасала. Уже когда он учился в театрально-художественном институте, приезжал домой, отец непременно проверял, может ли Коля решить задачку по математике из школьной программы. И бывал очень удручен, когда сын не мог с ней справиться.

Селещук выделялся среди ровесников еще со студенческих лет. Деревенский по сути парень стал, как сейчас говорят, иконой стиля. Любил и умел одеваться со вкусом, даже роскошно. В юности это были оранжевые носки и самошитые джинсы из толстенного брезента, в пору более зрелую и финансово благополучную - длинные плащи и пальто, яркие пиджаки, шарфы и шляпы.

Николай Селещук любил красивых женщин.

Николай Селещук любил красивых женщин.

У него у первого появился автомобиль. Сначала это был «Запорожец», расписанный под божью коровку, потом белые «Жигули», а потом и «Волга». На просмотры фильмов по видеомагнитофону в его квартире собираются десятки гостей. Мастерскую «над «Океаном» по улице Козлова Николай Селещук, Владимир Савич и Владимир Товстик получили в конце 70-х. До этого молодым художникам получить помещение для работы было практически нереально. Мастерская располагалась напротив Дворца искусства.

- Окна нашей мастерской выходили на Дворец искусства, - вспоминает в книге Владимир Товстик. - А залы графики имеют стеклянные стены. И Коля купил подзорную трубу. Мы любили наблюдать, у какой работы дольше стоят и как дискутируют. Видели, как работает выставком, кто и чьи работы снимает.

МАШЕРОВЦЫ

Наверное, из таких наблюдений и родилась идея сделать свою выставку, работы на которую не проходят никакой цензуры. Это был 1985 год, самое начало перестройки. Семь молодых художников - Виктор Альшевский, Феликс Янушкевич, Владимир Савич, Владимир Товстик, Николай Селещук, Валерий Славук и Александр Ксендзов - выставились на двух этажах в НИИ на проспекте Машерова. Именно с тех пор их стали называть машеровцами. Выставка получилась скандальной, посмотреть ее стремился весь город, сто экземпляров черно-белого каталога тут же разошлись по рукам, а еще сто экземпляров были пущены под нож. Именно после этой выставки Селещук заявил о себе как живописец. «Жывапіс. Графіка. 1985 год» получила невероятный резонанс, на художников посыпались самые невероятные обвинения. В итоге на нее приехал тогдашний руководитель компартии Беларуси Николай Слюньков.

- Что они ожидали увидеть, не знаю, - вспоминает Феликс Янушкевич. - Наверное, антисоветский националистический заговор, который возник в Союзе художников. Слюньков спокойно походил по выставке и сказал: «Какие тут могут быть вопросы?» Особенно ему понравилась работа Николая, где на фоне подпаленной земли были нарисована птичка и ее гнездо с яйцами. И вдруг Слюньков говорит: «Принять Селещука в партию и снять этим все вопросы».

Позже машеровцы назвали свое общественное объединение общественной Академией изобразительного искусства. На могильном памятнике Селещука написано «Акадэмік жывапісу».

ЛЮБИМЕЦ ЖЕНЩИН

Николая Селещука всегда окружали красивые женщины. Эстет, Селещук ценил красоту во всем. А вот в личной жизни, похоже, счастья так и не нашел. Первую любовь не приняла мама художника.

- После этого он твердо решил для себя не жениться, окунулся в богемную жизнь, увлекся девушками. В его мастерской, когда ни заглянешь, обязательно сидела красивая длинноногая стройная барышня, - пишет в книге однокурсница Селещука Антонина Крохина (Шуганова).

Потом он все же женился, на той самой Тамаре с полотна «Канец сезона туманаў». Она была настоящей красавицей, изящной, как статуэтка, намного моложе Николая, работала в книжном магазине в Троицком предместье. По признаниям близких Селещуку людей, начиналось все очень красиво, но закончилось трагически.

- Феномен их отношений никому не был понятен, - признается художник Владимир Зинкевич. - Вокруг него всегда были шикарные женщины, готовые посвятить ему жизнь. А с Тамарой сразу начались проблемы: она много пила, недвусмысленно интересовалась друзьями мужа. Коля сильно переживал, у него была сильная депрессия. Но даже после развода он не смог ее забыть…

В начале 90-х Селещук стал самым дорогостоящим белорусским художником. Он никогда не дарил своих работ и даже для друзей называл весьма внушительные суммы за свои полотна. Считал, что если за картину заплатят деньги, будут к ней относиться совсем по-другому. Но и продавал их далеко не всем.

ПОГИБ НА ВЗЛЕТЕ

Его нелепая смерть стала шоком для всех. Только мама художника, когда ей сказали про смерть сына, сразу спросила: «Што, утапіўся?» Значит, что-то предчувствовала. Возможно, были предчувствия и у самого художника. На одной из последних его работ черт загоняет в воду ангела…

Селещук погиб на глазах у режиссера-документалиста Надежды Горкуновой. В ту злополучную поездку в Италию, которую организовало посольство Италии, отправились представители культуры Беларуси. Ехали не ради моря и пляжа, главной целью было - увидеть как можно больше достопримечательностей, музеев, галерей, памятников архитектуры.

- Я в дороге заболела ангиной, и Коля со своими друзьями, Сергеем Пчелинцевым и Светой Горбачевой, взяли меня на поруки, - рассказывает Надежда. - Так мы и держались вместе. Все вечера были посвящены размышлениям об увиденном. Хорошо помню, как накануне того страшного дня, когда Коля погиб, говорили о вечности, о смысле жизни, о том, как можно в искусстве жить долго-долго и оставаться интересными и востребованными. Италия давала почву для таких размышлений. Никто из нас не боялся старости. И Коля воспринимал ее как приход взросления, мудрости. Он не собирался завтра умирать.

На следующее утро Селещук предложил друзьям сходить на море.

- Пошли я, Коля и Сергей. По дороге к нам присоединились две девушки из нашей группы. Никто наc не предупредил, что в это время года происходит сильный отлив и заходить в море опасно. Полиция рассказала нам об этом, только когда Коля погиб.

Пляж был пустынный, наверху в прибрежном кафе сидели люди, укутавшись в пледы. Мы еще пошутили, что только наши могут зайти в воду в это время.

Я никогда не плаваю, просто зашла в воду помочить ноги. Все произошло мгновенно. Я почувствовала, как из-под ног стал уходить песок, мне стало неприятно. Обернулась на мгновение взять шаль. И вдруг ребята, которые только что купались в нескольких метрах от берега, исчезли из вида. Вообще исчезли. А потом я увидела, как четыре человека барахтаются в воде и ужас в их глазах. Девушкам удалось выбраться на берег. Вслед за ними - Пчелинцев, который еще из воды крикнул мне: «Беги за спасателями». А где Коля?

Я побежала в то самое прибрежное кафе. Там были серфингисты, которые бросились на помощь. Сколько они ныряли, не могу сказать. Казалось, прошла вечность, пока они нашли Колю. Потом уже эксперты сказали нам, что он захлебнулся мгновенно. Пока ждали «скорую», Пчелинцев минут сорок делал ему искусственное дыхание. Смотреть на это было невозможно.

На выставке, которая оказалась посмертной, я увидела холст, на котором на больничной каталке лежит мужское тело, на дальнем плане - море. Предчувствие?

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также