2016-08-24T03:35:59+03:00
КП Беларусь

Непьющая деревня Мосар: алкоголики есть, но им стыдно

Ксендз Йозас Булька держал деревню в строгости: пить никому не давал! Что изменилось после его смерти? [репортаж]
Поделиться:
Осень в белорусском Версале яркая и тихая. Пирамидки из камешков строят те, кто хочет бросить пить.Осень в белорусском Версале яркая и тихая. Пирамидки из камешков строят те, кто хочет бросить пить.
Изменить размер текста:

Как только не называют белорусскую деревушку Мосар! Она и «маленькая Швейцария», и «белорусский Версаль». А еще Мосар - трезвая деревня, и этот факт привлекает туристов не менее, а может, и более, чем «версалеобразный» парк.

Трезвым Мосар стал благодаря ксендзу Йозасу Бульке. Впрочем, и красивым - тоже. Неутомимый священник двадцать лет творил вокруг костела святой Анны визуальную красоту и боролся за красоту в душах своих прихожан, считая краеугольным камнем ее именно трезвость. Рассказывают, что мог отказаться крестить дитя или бракосочетать молодоженов, если узнавал, что отмечать событие семья собирается со спиртным. Ксендз и «змеевики» у сельчан собственноручно отбирал и сносил их в антиалкогольный музей, и аллею трезвости вместе с алкоголиками сажал. И, конечно, молился за страдающих недугом пьянства. Многим, говорят, помогало. Именно с подачи ксендза Бульки Мосар объявили зоной трезвости.

Скоро будет два года, как Йозас Булька ушел из жизни. Зона красоты и зона трезвости - остались. Высаженной под его руководством аллее трезвости на днях исполнилось пять лет.

Почему-то всегда получалось так, что автор этих строк приезжала в Мосар именно по случаю какого-то торжества. То ту же аллею трезвости сажать, то на семинар для сотрудников милиции, с которыми ксендз находил время поделиться своим антиалкогольным опытом. А как деревня живет в будни? Держится ли трезвой, хотя бы в память о Йозасе Бульке?

В холодильнике для пива - йогурты

- В Мосаре два магазина, есть еще киоск перед костелом. Спиртного не продают, - рассказывает глубокский краевед Владимир Скрабатун. - Да вот и первый магазин, пойдем убедимся!

Магазинчик небольшой, беленький, чистенький. Ассортимент обычный для сельских магазинов - всего сразу понемногу. Пару кусков колбасы, хлеб, конфеты, консервы, овощи, шампуни, масло, стиральные порошки…

- А это что? - цепляют взгляд два холодильника, на которых красуются названия двух известных пивных брэндов. - Пиво? А говорите, не продают!

При ближайшем рассмотрении оказывается, что один «пивной» холодильник заполнен молоком да йогуртами, а другой - минералкой и прочими безалкогольностями.

- Так у вас и правда тут спиртного нет! - выражаю удивление покупателям - двум пожилым женщинам и невысокому мужичку.

- Няма, няма, - охотно кивают бабулечки.

- И что, люди не пьют, раз водки няма?

- Хто закадзіраваўся, той ня п'е, - объясняют они и рассказывают, что местные выпивохи ходят за спиртным в соседние деревни. До одной, мол, три километра, а до другой и километра не будет.

Подходит небритый дядька с классической внешностью неопохмеленного алкоголика. Разрыв шаблона: покупает триста граммов карамелек и уходит.

Продавец из соседней деревни ждет мосарцев, которые делают ей план.

Продавец из соседней деревни ждет мосарцев, которые делают ей план.

- Так неужели не пьют только закодированные? - пристаю к сельчанам. - А как же те, кого пан ксендз Булька воспитывал?

- Ксендз добры быў, - теплых слов в адрес покойного священника бабушки не жалеют. - А ня п’юць толькі хто закадзіраваны.

- Ай, п’янства гэта, нікому такога не пажадаеш… - вздыхает одна из бабушек и выходит, положив в авоську пару батонов и кирпичик черного.

- Сын у яе п’е, - жалостливо произносит вслед вторая.

Нет молодежи - нет алкоголиков

Мосар - деревня тихая, с виду малолюдная. На высоченном столбе - оставленное до весны аистиное гнездо. Выруливает из какого-то закоулка тракторок. Оберегом стоит у обычного жилого дома резной деревянный «крыж». Женщина на велосипеде притормозила, поздоровалась, поехала дальше. Рефлекторно пытаюсь вспомнить, откуда она нас знает, потом спохватываюсь - это не город-муравейник, где здравствовать желают только знакомым либо тем, к кому обращаются по делу. Это Мосар. Пастораль, да и только.

Еще одна пенсионерка возится с пышным кустом осенних цветов, которые в народе зовут «морозки». Подходим, объясняем, что ищем в трезвой деревне пьяниц. Валентина Чеславовна невесело улыбается. В Мосаре, говорит, осталось очень мало молодежи. Потому и пить, получается, некому. А люди зрелые да старики, если и пьют, на глаза в таком виде стараются никому не показываться. Стыдно потому что. За двадцать лет ксендз Булька накрепко приучил мосарцев к тому, что пить - стыдно. А вот научить всех не пить не получилось даже у него…

Другая жительница Мосара Янина в ответ на «алкогольные» расспросы рассмеялась:

- Если работать, так не то что пить, и есть и спать некогда! - и пригласила как-нибудь заехать в гости - на домашнее вино. Пока будущее вино тяжелыми гроздьями висит на лозах. Виноград у Янины свой. Делают в деревне и вино, и самогон кое-кто выгоняет, но не продают. Только для своих нужд, объясняет она и советует, раз уж попали в Мосар, обязательно испить из святых криниц.

- Еще Булька их святил, - замечает уважительно. Сама Янина святую воду не только пьет, но и ставит на ней все закатки.

Камешки на счастье

Неподалеку от входа на территорию костела замечаю то, чего раньше здесь никогда не видела - небольшую будочку кассы! Оказывается, теперь, чтобы осмотреть «версальские» красоты, нужно платить. Три тысячи со взрослого, полторы - со школьника или студента.

В «белорусском Версале» - красивая осень и много тишины. Замечаю, что живой уголок, устроенный ксендзом Йозасом, заметно поредел. Страусы остались - гордо вышагивают по вольерам. Тоненькие струйки двух святых криничек текут неслышно. Осторожно накрапывает дождь, не стучит, не барабанит. На «крестном пути» - двухкилометровой дороге, символизирующей путь Христа на Голгофу - никого. На аллее трезвости тоже пусто. Замечаю, как подросли деревца. Рядом с каждым табличка. Есть деревца, посаженные региональными обществами трезвости, а есть индивидуальные. От некоторых табличек только рамочки - реставрируют перед юбилейными торжествами. «От Ольги из Минска» - написано на табличке, наполовину спрятанной в пушистых еловых лапках. С вашим деревцем все в порядке, Ольга! Искренне надеюсь, что и у вас тоже все хорошо…

На крупных булыжниках, которые стоят вперемежку с деревцами на аллее трезвости, замечаю странные инсталляции из камешков помельче. Где просто несколько камней лежит, где из них выстроены замысловатые пирамидки. Что за «жертвоприношение»?

- Недавно такая традиция появилась, - объясняет девушка-экскурсовод. - Люди приезжают в Мосар и ищут на аллее трезвости камешки. Если удастся найти, это считается хорошей приметой. Кто нашел камешек, загадывает желание или молится за себя, за кого-то из близких, а потом кладет камешек на один из больших валунов. Считается, что тогда желание обязательно сбудется и молитва будет услышана.

По стволам берез недалеко от криничек вьется хмель. А еще поодаль, под раскидистым деревом, целая плантация грибов, именуемых в народе «навозниками». Их заботливые жены втихаря добавляют в пищу пьющим мужьям в надежде отвратить их от алкоголя. В объявленном зоной трезвости Мосаре «городок» навозников выглядит и символично, и забавно.

У пьющих свой «крестный путь»

Из прикостельной благодати отправляемся в соседнюю деревню, куда, по словам местных, и бегают алкоголики за опохмелкой. Впрочем, «бегают» - сильно сказано.

- Тут по утрам такие картины наблюдать можно, - рассказывает краевед Скрабатун. - Идут мужики с киёчками, стонут. А назад бегут, киёчки побросавши. Свой «крестный путь» у них…

Деревня называется Луцк-Мосарсой. До него три километра - радиус трезвости. На машине мы проскакиваем их за несколько минут и успеваем как раз к закрытию магазина. Крохотная торговая точка, оборудованная в бывшем когда-то жилым доме, работает до двух часов дня. Дольше нецелесообразно, объясняет продавец Алена Мурзич - в самой деревне от силы три десятка жителей наберется, в основном старики. Тем не менее на верхней полке в магазине стоит шеренга разнокалиберных бутылок с алкогольными напитками.

- Если в Мосаре снова начнут продавать алкоголь, я могу и без работы остаться, - признается она. - Наши-то бабушки план магазину не сделают…

Живых пьяниц на мосарских улицах мы так и не нашли, хотя никто, с кем довелось пообщаться, не отрицал, что есть они в деревне. Если и правда стыдятся, то это уже кое-что.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также