Общество20 августа 2014 2:00

Что белорусы помнят про 1939 год: репрессии, неоправданные надежды на богатую жизнь

Историки собирают воспоминания свидетелей тех времен в рамках нового проекта «Белорусский архив устной истории»
Демонстрация на 7 ноября. Гродно, 1940 г. 
Фото: из архива Алеся Смоленчука

Демонстрация на 7 ноября. Гродно, 1940 г. Фото: из архива Алеся Смоленчука

О событиях 1939 года написано много. Но свидетелей остались единицы… Тем ценнее их воспоминания.

В марте 1921 года территория Беларуси была разделена между Россией и Польшей. В Столбцах, Колосово, Негорелом появились пограничные переходы, а некоторые деревни были разделены границей надвое. Как жилось людям, оказавшимся через границу друг от друга, какие перемены они ждали?

На эти вопросы пытаются ответить белорусские историки, которые уже три года в рамках онлайн-проекта «Белорусский архив устной истории» записывают воспоминания свидетелей тех времен. Среди участников проекта - Алесь Смоленчук.

ВСТРЕЧАЛИ СОВЕТСКИХ СОЛДАТ С ЦВЕТАМИ, А ПОТОМ РАЗОЧАРОВАЛИСЬ

- В официальной исторической версии объединение Беларуси - абсолютно позитивное событие, - говорит Алесь. - Но на самом деле все было не так радостно. Практически во всех воспоминаниях присутствует разочарованность. Люди очень ждали положительных перемен, поскольку жизнь в межвоенной Польше была тяжелой. Но тамошние проблемы, как оказалось, ни в какое сравнение не шли с тем, что было в это время в деревнях БССР. Тем не менее люди надеялись на перемены, которые вскоре и произошли.

- Советских солдат встречали с цветами и объятиями?

- Встречали! Особенно в православных деревнях. Строили так называемые брамы, украшали их ветками, вешали портрет Сталина. Местные жители первое время радовались. В памяти многих людей жили воспоминания про богатую довоенную царскую Россию.

А когда русские пришли, выяснилось, что никакого богатства у них уже нет. Даже внешний вид бойцов Красной Армии очень впечатлял. Какие-то обмотки на ногах, старые винтовки. Со смехом вспоминали, что солдаты приехали на лошадке «трохі большай за сабаку». Оказалось, перед 1939 годом СССР подписал договор с Монголией, и эта страна поставила своих, пусть и выносливых, но малорослых коней, которые вызывали удивление и смех у белорусских селян, привыкших к мощным рабочим лошадям.

Митинг в Гродно по ул. Э. Ожешки, осень 1939 г. Фото: из архива Алеся Смоленчука

Митинг в Гродно по ул. Э. Ожешки, осень 1939 г. Фото: из архива Алеся Смоленчука

БЕЛОРУСОВ ДЕПОРТИРОВАЛИ ЗА АРХАНГЕЛЬСК

Очень быстро опустели магазины и появились очереди, о которых западники понятия не имели. Начался дефицит, люди потеряли свои сбережения, потому что покупательная способность рубля была осень низкой, а злотые обменивались 1 к 1. И, конечно, репрессии! Под удар НКВД попали в первую очередь госслужащие, лесники, осадники. Тогда выселялись почти полностью деревни, преимущественно с польским населением. Но и белорусы тоже попадали под раздачу. По разным данным, было депортировано от 150 до 200 тысяч человек.

- Почему на вновь присоединенных территориях репрессии начались так быстро?

- По тогдашней советской логике эти земли надо было очистить от врагов. Некоторое время после 1921 года граница была достаточно условной. Можно было нелегально переходить в другую страну, заниматься конрабандой. Коммунистическая пропаганда не могла их обмануть: многое из того, что писали польские газеты про СССР, оказалось правдой. Мы записывали воспоминания и с бывшей советской стороны, и со стороны тогдашней Польши. И свидетельства людей ощутимо отличались. С советской стороны это были обычно воспоминания про репрессированную деревню.

- А куда депортировали?

- В Казахстан, на север России… Чаще депортация была похожа на завуалированное убийство. Люди вспоминают про зиму1940 года, когда были очень сильные морозы. Эшелон, который вез белорусов, остановился где-то в лесотундре за Архангельском. Сказали: выходите, будете тут жить! А как? Когда дома надо было собраться за несколько часов, семьи, конечно, забирали все ценное, а в лесу это не пригодилось бы. Выходить из вагонов люди отказались. Несколько мужчин, несмотря на угрозы охранников стрелять, вышли и осмотрелись. Ступили на снег, начали спотыкаться и падать, Под снегом оказались замерзшие тела. Предыдущие эшелоны выгружали тут же. Вновь прибывшие люди отказались выходить, и эшелон вернулся в Архангельск. Их там распределили кое-как. И уже кто выжил там, тот выжил.

Голосуют жители деревни Переходы на Белостокщине. Фото: из архива Алеся Смоленчука

Голосуют жители деревни Переходы на Белостокщине. Фото: из архива Алеся Смоленчука

БЕЛАРУСЬ ОБЪЕДИНИЛИ, НО ГРАНИЦУ ОСТАВИЛИ

- В польские шпионы иногда попадало все взрослое мужское население села. Некоторые деревни просто отселяли от границы, а их дома одавали, например, уроженцам Гомельщины. Часто жителей приграничных населенных пунктов рассматривали как потенциальных агентов, контрабандистов и врагов. Процветало доносительство и провокации. Например, вечером могли постучать в дверь и попросить, чтобы за большую сумму денег местные перевели на польскую сторону. Деревни были бедными, люди соглашались. А потом оказывалось, что это переодетые советские пограничники.

- А с польской стороны?

- Тут был значительно меньший контроль за границей. Можно было подходить вплотную, косить сено, пасти коров. На советской стороне, если корова подходила к границе, то за ней можно было идти только в сопровождении пограничника. При этом очень часто людям запрещалось смотреть в сторону Польши. Они шли спиной вперед! Разговарить с людьми с той стороны тоже было нельзя. Вот один из интересных эпизодов, рассказаных нам. Люди, работавшие на полях-лугах со стороны Польши, видели своих родственников или знакомых на советской территории и кричали им:

-Ваня, як жывеш?

А он молчит.

- Ваня, ты што, нямы, язык праглынуў? - а Ваня знает, что ему и слова нельзя сказать, потому что донесут.

- Почему еще люди в приграничной полосе не ждали освобождения?

- Они хорошо знали, как тяжело и голодно живут колхозники с той стороны. Знали, что такое колхозы. Само слово “колхозники” тогда стало символом унижения и бедной жизни. На самой границе советских солдат никто, конечно, особо не встречал. Вот чуть дальше от границы - да, ждали и надеялись. После прихода Красной армии некоторые, опасаясь советских репрессий, устремились дальше на запад, чтобы спастись на территории, окупированной немцами. Чаще всего бежали учителя, лесники, которые подвергались репрессиям, более богатые люди, которым было что терять.

Несмотря на то, что граница СССР отодвинулась на сотни километров на запад, старая разделительная межа неподалеку от Минска продолжала существовать. Жителю Восточной Беларуси невозможно было просто так приехать в западнобелорусские районы. Для этого нужно было получить специальное разрешение. И наоборот. Фактически, разделение двух частей Беларуси продолжалось до 1941 года. Яркий пример, как это все присходило уже после сентября 1939 года - деревня Ленин нынешнего Житковичского района Гомельской области. (Ленин - старинное название белорусского фольварка и никакого отношения в Владимиру Ленину не имеет. - Авт.). Около деревни за рекой Случь находились хорошие луга. Когда разделяли Беларусь, граница прошла по реке. Деревня осталась на польской стороне, а луга отошли к СССР. Часть жителей Ленина, чтобы не терять выпасы, просто переселились на ту сторону. Так появилась деревня Ново-Ленин. Эти населенные пункты граница разделяла почти два десятилетия, но даже после воссоединения ленинцы и новоленинцы не могли свободно ходить друг к другу в гости. И только один раз на крещение в 1940 году пограничники разрешили собраться на льду замерзшей Случи. Так у людей было несколько часов, чтобы пообщаться с родствениками.

СПРАВКА «КП»

Алесь Смоленчук - доктор исторических наук, профессор. Специалист в области исследований культурной и коллективной памяти, политической и межнациональной истории Беларуси XIX - XX веков. Организатор, руководитель и участник многочисленных научных экспедиций по исследованию устной истории по регионам Беларуси.