2017-02-22T15:25:53+03:00

«Патерсон»: Раздрайвер

Новый медитативный Джармуш, похоже, загипнотизировал сам себя. Сонные поиски поэзии в повседневном уже не рвут зрителя в клочья изнутри, а лишь приятно почесывают извне
Поделиться:
Комментарии: comments4
Фото: film.ruФото: film.ru
Изменить размер текста:

Неведомый бог кинопроката явился в туманный февраль и повелел всем смотреть артовое кино. На этой неделе экран осенен таким количеством неглупых или просто знаковых фильмов, что становится даже немного неудобно за жилистые российские комедии, прущиеся в этот ну очень калашный ряд со своими жизнерадостными рылами. Холокост, одиссея трущобника, взросление бедного гея — что же выбрать во всем этом киноквизе? Мы рекомендуем присмотреться к «Патерсону» — свежему творению любимого миллионами Джармуша. И пусть в недавних Каннах его отметили лишь за хорошее отношение к собакам. Пусть некоторые из миллионов начнут немного сомневаться в обоснованности своей любви. Пусть. Это все равно Джармуш, который, даже обколовшись по брови собственной метафизикой, снимает лучше полчищ модных эпигонов. В общем, смотрим.

***

В сонном маленьком городке Патерсон живет сонный маленький человек Патерсон. Асимметричный. Странный. Добрый. Застывший где-то на границе нирваны и синдрома Аспергера. А еще он не такой как все — он работает в автобусе. Водителем. Кушает одинаковые бутерброды в одном и том же месте у водопада. Пьет одно и то же пиво в замшелом баре. Целует жену. Гуляет с собакой. И, да, пишет стихи — диковатые верлибры-акыны о спичках (любви), тыквах (любви), строчках (любви).

Вокруг неспешно сочится жизнь. Жена планирует стать то Бобом Диланом, то пекарем-миллионщиком. Немногочисленные друзья ссорятся, мирятся, пережевывают проблемы. Пассажиры обсуждают личное, неприличное и анархистов. Рифмуются места, лица и события. Следит за ситуацией кровавым глазом набыченный французский бульдог. И только Патерсон видит в этом не только и не столько жизнь, сколько красоту, достойную строки. Кажется, ничто не сможет всколыхнуть это утомительное благолепие, однако Чехов не зря писал про ружья на стене. Ага?

Фото: film.ru

Фото: film.ru

Это все еще Джармуш — и мы любим его таким. Мечтательным, странным, пространственно-вневременным, афористичным и аллегоричным. Творящим словно внутри самокрутки богов. Вонзающим флоу и грув непосредственно между строк мироздания. Снимающим с оттягом и влет. Плавно эволюционирующим от простецкого «люди говорят» до людоедского «метафизика набухает». Когда всё подряд — мизансцены, герои, декорации, сюжетные схемы — выглядит настолько милым и уютным, что отводить глаза от экрана не просто грех, но величайшая глупость. Как прерывание тайского массажа для прочтения рекламного мэйла о распродаже. Джармуш-фильм по-прежнему чешет зрителю между лопатками своими простыми и сложносочиненными кинопредложениями, транслируя в пространство ту необычность, что видит в банальщине и повседневности только он один. Такому обаянию пополам с солипсизмом может и должен завидовать каждый второй режиссер современности, если не каждый первый.

Фото: film.ru

Фото: film.ru

Это все еще Джармуш — и любить его таким с каждым фильмом все сложнее. Ибо маэстро погряз в нехитром жанре трибьюта самому себе и перестал удивлять. Если приравнять его кино к стихам (что сам он беззастенчиво делает чуть не два часа кряду), то все его рифмы прозрачны и просты, аки «розы-морозы», размер монотонен, рефрены навязчивы, а от топорной аллитерации зубы сводит аж до копчика. Навязчиво возникающие вокруг главного героя поэты. Сизифы-пассажиры, рекущие на разные лады о тщете сущего. Притянутый за уши к ягодицам конфликт цветной парочки. Оптимистичная жена, облекающая мир в няшный монохром. Задолбавшие уже к половине хронометража близнецы. Зарифмованный сам себе водитель Драйвер. И, наконец, чудовищно банальный бульдог, за использование которого в ранге демона из машины кому-нибудь менее любимому можно было бы и в глаз дать. Это уже не столько искусство, сколько ремесло. Высочайшей пробы, но, увы, без огонька. Недаром на книжной полке сильнее всего по глазам бьет торовский «Уолден», который многим привил отвращение к простым физическим потугам еще со школьной парты.

Фото: film.ru

Фото: film.ru

Это все еще Джармуш — и, похоже, он настолько сильно любит себя сам, что в сторонних вздохах уже не нуждается. Он, как монструозный Аллен, поглотил своих героев и навязал им дребезжащие сентенции вместо истории и афоризмы вместо поиска. Теперь Джармуш снимает уже даже не об искусстве, а о месте поэта в рабочем строю. Причем делает это с такими сочными интонациями старого доброго дядюшки, что местами сквозь обожание хочется вернуть ему его стило — пусть пишет сам. И читает тоже сам. И сам же восхищается. Это уже не созерцательность — это в какой-то степени творческий аутизм, на волне которого все еще приятно находиться, но уже начинаешь обеспокоенно смотреть по сторонам в поисках реального мяса с костями во всех этих воздушных штудиях.

И тем не менее, это все еще Джармуш, которому есть что сказать. И которого отнюдь не зазорно послушать. Чего уж и говорить о том, что его бесконечно приятно смотреть — штатный оператор дядюшки Джима Фредерик Элмс по-прежнему находит в жизни примерно миллион подводных течений и выплескивает все их на большой экран. Сюда же зачисляем милейшего Драйвера, чья асимметричная физиономия украшает буквально каждый кадр. Сюда же — иранскую красотку Фарахани, которую, похоже, не нужно даже подсвечивать — искрится сама. Сюда же можно было бы добавить и собачку, но это уже пошлость.

Фото: film.ru

Фото: film.ru

В общем, это, безусловно, Кино, которое хочется посмотреть, посмаковать, втереть в десны и впрыснуть — подкожно и внутривенно. Однако звоночек уже прозвенел: если раньше после Джармуша хотелось обратиться если не к психотерапевту, то сразу в буддизм, теперь — тянет зачем-то догнаться Вендерсом. Казалось бы, мелочь, но элегантный творческий раздрай маэстро уже не превращается в нутряную гармонию зрителя. А значит, голубой вагон уперся-таки в небосвод — надо что-то менять.

Либо водителя, либо колеса.

Поделиться: Напечатать
Подпишитесь на новости:
 
Читайте также