2018-05-16T09:55:37+03:00

«А ты, Жора, все своих кретинчиков рисуешь?». В Минске под открытым небом выставляют работы белорусского Дали

Художник Георгий Скрипниченко в своем последнем интервью рассказал, почему он не считал себя эпатажным, в отличие от коллег, и из-за чего у него появились усики а-ля Дали
Поделиться:
Выставка "Художник и Город" стала излюбленным местом летнего отдыха минчан - ведь вернисаж, как правило, длится с мая по сентябрь.Выставка "Художник и Город" стала излюбленным местом летнего отдыха минчан - ведь вернисаж, как правило, длится с мая по сентябрь.Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ
Изменить размер текста:

У белорусских художников не так уж часто берут интервью, не только большие и обстоятельные, а любые. А с некоторыми так и вовсе беседы встретишь в прессе, что называется, днем с огнем. Немного бесед журналистов и со знаменитым нашим сюрреалистом Георгием Скрипниченко. И как-то так вышло, что автор этих строк с коллегами брали последнее интервью у знаменитого маэстро холста и кисти. А открытие выставки в рамках проекта «Художник и город» с банком ВТБ на площади Якуба Коласа 17 мая в 17.00 стало поводом поднять старые записи и услышать на них немного усталый, но бодрый голос Скрипниченко. А еще посмотреть на его фото в мастерской и репродукции картин.

Георгий Скрипниченко (или, как называли его коллеги-художники, Скрипа) стал основателем белорусского сюрреализма. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

Георгий Скрипниченко (или, как называли его коллеги-художники, Скрипа) стал основателем белорусского сюрреализма. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

ПИКАССО СМОТРЕЛ ИЗ-ПОД ПОЛЫ, А АЛЬБОМ ДАЛИ КУПИЛ ТОЛЬКО В 1990-Е

Георгий Сергеевич говорил, что его сюрреализм возник как бы сам собой, он все делал интуитивно, «шел в потемках». К тому же, ему всегда нравилась классика, скажем, Караваджо или Рембрандт, но занесло художника совсем в другое искусство. Да и особых возможностей познакомиться с современным искусством не было ни в Слуцке его детства, ни потом в Минске.

- Когда я был студентом, на западное искусство мы могли посмотреть в брошюрке «Искусство капиталистического мира». Там помещали небольшие черно-белые репродукции, которые показывали степень морального разложения и «их нравы». Но все получалось наоборот. Мы видели, что Дюшан и Поллак не извращенцы, а настоящие гении. Репродукции Пикассо я впервые увидел в 1963-м – книга о нем появилась в библиотеке художественного училища. Правда, это издание библиотекарь никому не показывала – но мы с друзьями уговорили ее. А вот то украдкой, чтобы начальство не усмотрела. А хороший альбом Сальвадора Дали я купил в магазине, наверное, только в начале 1990-х.

Застать горожан, заинтересовавшихся белорусским искусством, летом проще всего на минской площади Якуба Коласа. Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

Застать горожан, заинтересовавшихся белорусским искусством, летом проще всего на минской площади Якуба Коласа.Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

Между тем Георгия Скрипниченко частенько называли не иначе, как белорусским Дали как за сюрреализм в картинах, так и за некоторое внешнее сходство с каталонцем – те же закрученные усы. Но все оказалось куда прозаичнее.

- У меня была обычная бородка, но носогубная складка слишком выделялась, особенно на фото - будто маска на лице. И вот ради юмора я и стал подкручивать усы - как у Дали.

ЗА НАТЮРМОРТ С УТЮГОМ И АВТОПОРТРЕТ С ЛИМОНОМ НАЗВАЛИ «ХУНЬВЭЙБИНОМ В ИСКУССТВЕ»

Скрипниченко рассказывал, что его три раза не принимали в союз художников, а коллеги-художники в глаза говорили: «А ты, Жора, все своих кретинчиков рисуешь?». Правда, самому Скрипе, как называли Георгия Сергеевича в арт-тусовке, от определений вроде «эпатажный» или «вольнодумный» было не горячо - не холодно.

В мастерской Георгия Скрипниченко было много его работ - художник не спешил сбывать их при первом же случае, а со временем даже разменял квартиры, чтобы купить соседнюю с мастерской. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

В мастерской Георгия Скрипниченко было много его работ - художник не спешил сбывать их при первом же случае, а со временем даже разменял квартиры, чтобы купить соседнюю с мастерской. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

- Я вообще никогда не протестовал, но это я так думал, а многие считали иначе. В 1965-м, почти закончив училище, я выставлялся в рамках Всесоюзной молодежной выставки в нашем художественном музее. Это был натюрморт с утюгом и автопортрет с лимоном. После выставки меня за эти невинные, как на сегодняшний разум, работы назвали «хуньвэйбином в искусстве» и чуть не выгнали из училища за формализм.

Художник говорил, что никогда не оценивал и обратные оценки, когда его называли гением. Скрипниченко всегда при первой же возможности бежал в мастерскую и работал там допоздна. Не удивительно, что в его мастерской картин насобиралось тысячи – это кроме тех, что попали в государственные и частные коллекции.

- В советское время от одного коллеги услышал: у меня сем работ в мастерской зависли, не знаю, куда их пристроить. Да, жить с чего-то надо. Но я счастлив, что многие работы остаются со мной. А успеха в продажах я достиг, причем не у тех, кто хочет картину на кухню, а у галерей и коллекционеров – теперь совсем не бедствую, но и цели, лишь бы продать, никогда себе не ставил.

На мольберте в мастерской Скрипниченко всегда была картина - совсем новая или переосмысляемая старая. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

На мольберте в мастерской Скрипниченко всегда была картина - совсем новая или переосмысляемая старая. Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

Еще одна причина, по которой Скрипниченко не спешил расставаться со своими картинами - у многих работ Георгия Сергеевича годы создания – 1960-е и нулевые. Он часто возвращался к старым, незаконченным полотнам. В свое время бросал писать часто случалось импульсивно – привлекла художника новая тема. Или он чувствовал, что перешел на тот уровень мастерства и опыта, когда постоянно что-то добавляешь, исправляешь.

Вообще, Скрипниченко не жаловал конъюнктуры. Когда работал в НИИ эстетики, то за рамки, предложенные работой не выскакивал.

- Тесть мне говорил, чтобы я хоть какой портрет Брежнева нарисовал, чтобы заработать. А я почти никогда ничего не делал под заказ. Да, разработал упаковку для тортов в виде двух птичек, ее долго использовали, помню, как прорисовывал буквочки на этикетках к бутылкам. Но это нейтральные темы. А как я могу писать о войне, если я не знал, что это, на своем опыте? Прозвучит фальшиво.

ХОТЕЛ ВЫСТАВИТЬСЯ НА ПЛОЩАДИ ЯКУБА КОЛОСА И ЗНАЛ: КРОВИНКУ НЕ ОБМАНЕШЬ

Присмотритесь во время выставки, как поэтично называл свои картины Скрипниченко. Сам он говорил, что это благодаря поэзии, которую он очень любил – от Байрона до Хлебникова.

А про нынешнее белорусское искусство Скрипниченко говорил так:

- У нас есть своя школа, свои подход и видение. Это хорощо. В каждой стране есть свой колорит, и он хорошо ощущается со стороны. И вроде бы современное искусство размывает понятие национального, но кровинку-то не обманешь.

Усы Скрипниченко - это не дань Дали, как думали многие в арт-тусовке! Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

Усы Скрипниченко - это не дань Дали, как думали многие в арт-тусовке! Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ

Как ни странно, уже во время того разговора в июле 2015-го, за несколько недель до своей неожиданной смерти, Скрипниченко рассказал, что его работы могут быть показаны в рамках выставки «Художник и город». На вопрос, по душе ли ему выставка репродукций его друга Николая Селещука на площади Якуба Коласа, Георгий Сергеевич заметил:

- Конечно. А как узнала бы о Коле нынешняя молодежь, если бы не такие выставки? А так люди ходят, смотрят, и место очень удачное. А когда обсуждали этот проект с Наташей Шарангович (тогда директор Центра современных искусств – Ред.), и она предложила в следующий раз мне в нем поучаствовать, и я с радостью согласился.

Все осуществилось спустя 3 года. Правда, вряд ли ее зрители дождались бы авторской экскурсии, будь художник жив. Он рассказал, что никогда не мог объяснять, что нарисовал.

- Я не люблю этого, не умею и не хочу. Пусть объясняют искусствоведы. У меня бывало, что они мне глаза на собственное творчество раскрывают. А я не склонен к анализу – живу, как живется и делаю, что делается. Все видно на холстах.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также