2018-08-29T13:29:25+03:00

Спас ли «коровий заем» фермера от банкротства

Спецкор «КП» провел аудит у фермера-экспериментатора, обещающего гигантскую прибыль всем, кто вложится в его коров и поля
Поделиться:
Комментарии: comments46
Несколько лет назад фермер Артур Нургалиев (на фото - слева) платил людям не рублями, а своей валютой.Несколько лет назад фермер Артур Нургалиев (на фото - слева) платил людям не рублями, а своей валютой.Фото: Олег АДАМОВИЧ
Изменить размер текста:

Фермер Артур Нургалиев из-под Уфы прославился на всю Башкирию, когда несколько лет назад ввел на селе собственную валюту «шаймуратики». В прошлом году Нургалиев продал всем желающим дойных коров из своего стада, а потом взял их же у покупателей в аренду под 35% годовых от стоимости скотины. Просто банки его кредитовать отказались, зато согласились простые люди под залог коровы. Я тогда рискнул и вложился в двух буренок. Не прогадал - получил 34 тысячи дивидендов и свои деньги за коров.

Сейчас фермер предлагает инвестировать в урожай. Собранные деньги пойдут на уборочную кампанию. Артур опять предлагает по 35% годовых - я снова вложился в эксперимент фермера.

- Олег, это безумие, - говорят знакомые. - Чтобы платить такие проценты, рентабельность должна быть космической. В сельском хозяйстве так не бывает. Фермер или дурак, или жулик.

Я занервничал. Мало того что своими деньгами рискую, так еще и читателям «КП» рассказываю, как все здорово. Вдруг ввожу в заблуждение? Я решил устроить свою «аудиторскую проверку»: отправился в село Шаймуратово с двумя экспертами - замдиректора государственного учреждения Центр сельскохозяйственного консультирования Башкирии Ренатом Мамаевым и руководителем комитета по агропромышленной политике «ОПОРЫ России» Расулом Хамматовым.

КОЛХОЗНЫЕ ПАРАДОКСЫ

- Россельхозбанк подал в суд, требуя признать меня банкротом, - рассказал о своем положении Нургалиев.

В этот момент мое сердце пропустило несколько положенных ему ударов.

- Да как так-то?! Я ж тебе верил, деньги на уборку урожая дал, - я мысленно попрощался со своими деньгами.

- Все инвесторы получат свои средства назад. Уборка урожая идет вовсю - у меня в амбарах лежит зерна на 12 млн. руб. Есть чем рассчитаться, включая проценты. А еще ж на полях пшеницы много.

- Как же банкротство?

- Да бог с ним. Ферма-то от меня никуда не денется, - хитро улыбнулся Артур.

Вот и пойми этих колхозников.

Олег Адамович инвестировал в урожай - скоро подсолнечник и овес с поля станут семечками и кашей. Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Олег Адамович инвестировал в урожай - скоро подсолнечник и овес с поля станут семечками и кашей.Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

ПО УШИ В СВЕКЛЕ

Сплошной парадокс: с одной стороны, крепкое хозяйство, с другой - банк требует признать его банкротом.

Все началось в 2011 году, когда фермер взял 170 млн. руб. на покупку техники. Например, новенький комбайн для сахарной свеклы - это вторая машина, сделанная в Башкирии по западной лицензии. Семь лет назад местные каналы снимали про Нургалиева сюжеты - чиновникам было важно показать, что крестьяне покупают российскую технику.

- Хотел заниматься сахарной свеклой, но в 2013 году закрылся ближайший Карламанский сахарный завод. Покупателей на свеклу почти не осталось. Комбайн ни использовать, ни продать - он же в залоге, - с грустью рассказал Нургалиев. Потом были неурожаи. Банк не пересмотрел условия кредита...

За 12 лет из 11 ферм в районе осталось только три, одна из них Нургалиева. Остальные разорились. По рыночным законам Артуру тоже положено вылететь в трубу, землю продать, скотину зарезать, а самому уйти в город продавцом в магазин.

РЕШИЛ НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ С БАНКАМИ

Но не тут-то было. Когда банки перестали давать фермеру деньги, Нургалиев стал одалживать у физлиц. Отсюда и идеи с арендой коров и инвестициями в урожай.

- С 2017 года я перестал платить Россельхозбанку, - говорит Артур. - Одних процентов уже на 100 млн. отдал и еще 70 млн должен. У меня есть план: сейчас я продаю подсолнечник с полей, получаю за него 7 млн. руб. и предлагаю оставшийся долг разбить на 10 лет. Взнос за первый год у меня есть. Если банк не согласится, то меня признают банкротом.

- Что тогда?

- Тогда у меня отберут почти всю технику. Ее залоговая стоимость как раз покрывает остаток долга.

- Ты так спокойно об этом говоришь…

- У меня останется 6 тыс. га земли. Озимые посажены - весной будет урожай. Корм для скота заготовлен. Стадо коров (400 голов, 180 из них дойные) и постройки не заложены. Технику буду брать в аренду. Деньги возьму у людей. Процент большой, но без залога. Чтобы получить 10 млн. руб. в банке, надо заложить имущество на 20 млн. руб. Для льготного кредита у фермы должно быть много свободного имущества.

Можно брать запчасти, солярку, семена без предоплаты, но поставщики дают в долг под 80 - 100% годовых.

ДОЛГОВОЙ КООПЕРАТИВ

Удивительно, но по аналогичной схеме сейчас выживают многие хозяйства Башкирии.

- «Инвестиции в урожай» Артура давно использует крупный аграрный бизнес, - рассказал Расул Хамматов. - Пример: молокозавод берет кредит под 2,5% годовых. У небольших молочных ферм, поставляющих сырье, нет оборотных средств на заготовку корма. Завод дает на 4 - 5 месяцев беспроцентный заем фермеру с условием, что тот будет продавать молоко ниже рыночной цены. Не 17 руб. за литр, а 15 руб. Такой долг окупает себя в первые два месяца. Оставшиеся два - три месяца завод берет молоко по цене ниже рыночной - это как бы проценты.

- Почему небольшим фермам не взять кредит?

- Так все закредитованы, имущество в залоге. Заем от скупщика молока - единственный способ получить оборотные средства.

Инвестиции в коров, опробованные Артуром Нургалиевым, теперь хотят внедрять на уровне всей Башкирии!

- В республике много недозагруженных крестьянских хозяйств, - сказал Ренат Мамаев. - У семьи есть четыре-пять коров, люди могут содержать еще пять, но денег на них нет. Зато средства есть у других - люди могут инвестировать в покупку скота.

Сейчас республика помогает малым хозяйствам объединяться в кооперативы. Крестьянские объединения смогут привлекать инвестиции. Еще кооперативы откроют свои фермерские магазинчики в Уфе. Инвестор будет либо получать прибыль с вложенных денег, либо со скидкой отовариваться в магазине.

Мне показали крестьянский магазин в Уфе. Там килограмм премиальной мраморной говядины продают по 650 руб. В столице то же самое стоит 4 - 5 тыс. руб. Если бы можно было вложиться в аграриев не ради прибыли, а ради возможности покупать хорошую еду за адекватные деньги, я бы так и сделал.

А ЧТО С АРТУРОМ?

Финансовое балансирование Артура похоже на авантюру. Фермер целиком зависит от лояльности инвесторов типа меня. Если не получится собрать нужную сумму на посевную, уборку урожая или аренду техники, то хозяйство останется ни с чем. То же будет, окажись год неурожайным. Обмануть экономику невозможно - 2017 год закончился для Нургалиева убытками на 500 тыс. руб. Их могло и не быть, если бы фермер взял дешевый кредит в банке, а не дорогой у физлиц.

- С точки зрения банка будущего у фермы Нургалиева нет. Но Артур смог сохранить рабочий коллектив, может, за счет народных инвестиций и получится выехать, - считает Ренат Мамаев.

- Сейчас все держится больше на везении, нежели на строгом расчете. Не уверен, что можно долго успешно вести дело с таким подходом, - сказал Расул Хамматов.

На пороге банкротства, потери техники, разорения из-за недостатка денег Артур Нургалиев собирается… создать еще одно хозяйство. По производству сыра. Под такое дело власти Башкирии готовы дать ему деньги.

Надо 40 млн. руб. на 100 коров породы джерси (дают пригодное для сыра молоко), доильное оборудование и цех по производству сыра.

- У будущих инвесторов два варианта, как поучаствовать в постройке фермы. Можно вложиться под фиксированный процент. А можно стать совладельцем. Тогда вся возможная прибыль поделится пропорционально вложениям. Убытки тоже, - рассказал Артур.

- Нургалиев способен получить субсидию от региона, - полагает Ренат Мамаев. - Несмотря на сложности с кредитами, у фермера имеется действующее хозяйство. Он обрабатывает землю, продает урожай. Главное - у Артура есть команда, с которой он это делает. Власти это учитывают. В села, где все развалилось и спились жители, уже бесполезно вкладывать деньги.

Цифра Фото: Дмитрий ПОЛУХИН

ЦифраФото: Дмитрий ПОЛУХИН

ТРОСТНИКОВАЯ ЗАСАДА

Белая смерть крестьянина

Сахар делают из двух сельхозкультур: тростника и свеклы. Выгоднее иметь дело с тростником - он растет на болотах как сорняк и никакого ухода не требует. Свеклу надо поливать, удобрять, каждый год сажать заново.

- За 20 лет мы увеличили производство сахара в России в пять раз, - рассказал «КП» эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка Евгений Иванов. - И теперь у фермеров проблема - некому сбывать излишки.

Только в 2017 году в России сделали на 700 тысяч тонн сахара больше, чем нужно рынку. Цены упали вдвое. Тут еще подкузьмили белорусы и казахи. Они беспошлинно покупают копеечный сахарный тростник в Бразилии. Дальше из него делают сахар и беспошлинно продают в России. При таком раскладе свекловоды конкурировать не могут.

Минсельхоз в 2018 году рекомендовал хозяйствам вместо свеклы сажать сою.

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ АУДИТОРА

Финансовая модель Нургалиева действует ровно до тех пор, пока фермер хочет заниматься сельским хозяйством. Речь даже не об Артуре, а о любом другом предпринимателе, который соберется брать деньги напрямую у граждан. Ведь так просто получить средства, а потом раствориться с ними: пирамиды 1990-х еще не забыты.

Недавний пример: компания Footyball собрала с родителей деньги на создание сети футбольных клубов для дошколят - около 1 млрд. рублей. И разорилась - клубы закрылись. Сотни родителей, инвестировавших деньги в спорт, остались ни с чем. При этом основатели клубов отнюдь не жулики - просто запутались в финансах.

Каждый, доверяющий деньги чужому бизнесу, должен осознавать риск. Случись что, спрашивать будет не с кого. И не важно - в ферму ты вложился или в красивые спортзалы.

РЕАЛИИ

Государству выгоднее работать не с частниками, а с агрохолдингами

По данным Минсельхоза, две трети денег на поддержку села уходит крупным компаниям и только треть фермерам. Это легко объяснить. Иметь дело с большим бизнесом проще - он устойчивее, он платит больше налогов, у него техника новее.

Что проще чиновнику: распределить субсидии по 700 компаниям или по миллионам фермеров, раскиданных по стране?

О недостатках сельхозгигантов рассказал директор Центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин:

- Сельское хозяйство имеет дело с громадными площадями, их трудно контролировать. Все земли разные по качеству. Агрохолдинги вынуждены кормить громоздкий бюрократический аппарат для управления людьми на полях.

Кроме того, сверхкрупные аграрные предприятия в финансовом плане чудовищно прожорливы. Когда они говорят об успехах, стоит подсчитать, сколько это стоило. Фермерские и личные подсобные хозяйства более экономны, у них часто хуже техника и меньше урожайность, но как хозяева они более рачительны.

Еще: крупный бизнес часто ведет агрессивную политику, задавливая рост других ферм. Мы как-то сделали анализ публикаций об аграрном рейдерстве - обнаружили много историй захвата земли у агропредприятий, особенно в плодородных регионах.

Подпишитесь на новости:

Понравился материал?

Подпишитесь на тематическую рассылку, и не пропускайте материалы, которые пишет Олег АДАМОВИЧ

 
Читайте также