2018-10-03T22:51:50+03:00
КП Беларусь

«Влада общалась только рисунками, а Макс лежал калачиком и отказывался выходить на сцену»

Режиссер Сергей Исаков полтора года наблюдал за детьми с аутизмом в инклюзивном театре, чтобы показать на экране, как изменилась их жизнь за это время [фото]
Поделиться:
Полтора года назад в театре среди полусотни детей занимались 9 ребят с аутизмом. Сейчас их стало 33.Полтора года назад в театре среди полусотни детей занимались 9 ребят с аутизмом. Сейчас их стало 33.Фото: Павел МАРТИНЧИК
Изменить размер текста:

Полтора года назад мы приезжали в инклюзивный театр «i». Тогда в театре готовились к премьере спектакля «Чыгунка». Сделали его сами дети. «Кастусь придумал историю, Макс нарисовал часть декораций, Никита написал львиную долю музыки, девчонки придумали костюмы. Вокруг было много хороших взрослых, которые постарались это дело не испортить, а сделать как надо», - вспоминает продюсер театра Леонид Динерштейн.

За это время в театре многое изменилось. У многих такой прогресс, что к ним уже не относятся как к тем детям с особенностями, которые пришли полтора года назад. Максим Лагун, который почти не говорил и постоянно держался за маму, сейчас выразительно читает стихи, а Мише Артемчуку пророчат консерваторию - он поет в любом диапазоне, от самых низких до самых высоких нот, в том числе фальцетом.

Продюсер Леонид Динерштейн и художественный руководитель Ирина Киселева Фото: Павел МАРТИНЧИК

Продюсер Леонид Динерштейн и художественный руководитель Ирина КиселеваФото: Павел МАРТИНЧИК

Полтора года назад в театре среди полусотни детей занимались 9 ребят с аутизмом. Сейчас их стало 33.

- Многие пока что занимаются индивидуально, потому что приходят и тяжелые детки. Но самое главное, что изменилось - это отношение к театру. Раньше все воспринимали нас так: вывели детей на сцену, что бы ни сделали - спасибо, хорошо, - рассказывает художественный руководитель Ирина Киселева. - Теперь отношение - и у нас, и у зрителей - как к настоящему театру. Дети понимают, что мы не идем по пути наименьшего сопротивления. Это не просто досуг и развлечение, а занятия, которые приводят к чему-то.

«ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛ ОБЫЧНЫЙ РЕБЕНОК С ОСОБЕННОСТЯМИ, ЕМУ БЫЛО БЫ ПРОЩЕ»

Кажется, что про каждого ребенка из театра Ирина Киселева может рассказывать бесконечно. Влада пришла в театр уже подростком, но совсем не говорила. Миша знает все о динозаврах и не переносит дым сигарет. Макс - отличный художник. Кастусь удивляет своей инопланетностью. Полтора года камера режиссера Исакова наблюдала за четырьмя юными актерами. Сначала героев фильма «Кто последний?» было больше, но кто-то уехал, а кто-то заболел и перестал заниматься в театре.

- Когда в январе 2017 года мы начинали ставить спектакль «Чыгунка», я позвонил режиссеру Сергею Исакову: «Приди посмотри. Вдруг тебе это понравится?» - вспоминает продюсер Леонид Динерштейн. - Тогда он пришел. И завис. На полтора года. Почти каждый день съемочная группа снимала кино.

Среди зрителей был и Андрей Курейчик Фото: Павел МАРТИНЧИК

Среди зрителей был и Андрей КурейчикФото: Павел МАРТИНЧИК

Кино - документальное. Съемочная группа была здесь наблюдателями и фиксировала все, что происходит с детьми - в театре, в школе. Позже Исаков скажет, что хотел показать динамику. Как дети в театре меняются. Вот на экране Кастусь Жибуль с огромными глазами, полными страха, выходит на сцену. А вот уже читает свой детский-взрослый рассказ: «Чувства бывают разные. Их восемь…»

- У Кастуся синдром Аспергера и повышенный интеллект, - рассказывает Ирина Киселева. - У каждого ребенка при этом бывает какая-то гениальная черта. Он как совсем другой человек, инопланетный. Ему говорят: «Кастусь, ты должен сделать что-то». А у него возникает вопрос: почему? Я даже не знаю, какие дети более счастливые. Если бы он был просто ребенком со сложностями, ему было бы гораздо проще. Всем было бы гораздо проще. А он выглядит ребенком, поведение вот это особенное, а внутри - это очень глубокий взрослый человек. Я до сих пор не знаю, на каком уровне с ним можно общаться. Это как прилетел бы кто-то с другой планеты, и я бы пыталась наладить контакт, понимая, что он в разы умнее, прожил много жизней, знает, что будет с землей, что будет со мной. Наверное, такое впечатление у меня от общения с Кастусем.

Кастусь написал «Чыгунку», по которой поставили спектакль. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Кастусь написал «Чыгунку», по которой поставили спектакль.Фото: Павел МАРТИНЧИК

Исаков честно признается: работать с Кастусем было непросто. Он лидер и всегда хочет быть первым. Именно Кастусь написал «Чыгунку», по которой поставили спектакль. Рассказы мальчика тоже не самые типичные для 12-летнего.

- Вот однажды в меня залезла радость. Если она в меня залезла, то я начал смеяться и веселиться. Потом радость убежала куда-то прочь. Через несколько минут мне опять стало весело, внутрь меня залезло удовольствие. Я довольный, потому что за окном дети пустили шар, но почему-то он долетел до солнца и сгорел. Удовольствие тоже убежало, - читает Кастусь.

«МАКС ЧИТАЕТ ЖЮЛЯ ВЕРНА, А В ШКОЛЕ ЗАДАЮТ ПРО КРОШКУ-ЕНОТА»

- А я неплохо рисую, - задумчиво говорит с экрана Максим Лагун, а потом читает стихи. Добиться этого было непросто. Чтобы Макс вышел на сцену, понадобилось несколько месяцев. Сначала он ложился на мат, сворачивался калачиком и напрочь отказывался что-то делать. Потом была роль зайца - без слов, конечно. В руках у Макса был атлас - чтобы руки занять хоть чем. Чтобы Максим прочитал стихотворение в фильме, режиссер пошел на хитрости.

- Когда я снимал Максима в студии, заметил, что он разговаривает с картиной, с кистью, - вспоминает Сергей Исаков. - Я положил диктофон - Макс заинтересовался и заметил, что там бегают индикаторы. Тогда я ему рассказал, что диктофон рисует звук. После этого Максим прочел все «Лукоморье» - взрослый этого часто не сделает. Парень читает Жюля Верна, а ему в школе про Крошку-Енота говорят читать, Незнайку сумасшедшего этого.

Максим Лагун с мамой Фото: Павел МАРТИНЧИК

Максим Лагун с мамойФото: Павел МАРТИНЧИК

Влада старше остальных ребят, но общается она с трудом. Когда Влада только пришла в театр, она вообще не разговаривала.

- Наши с ней занятия были построены через рисунок, потому что она не могла общаться, - вспоминает психолог Екатерина Кураксина. - Она видела бабушку, дедушку, маму, иногда папу и двоюродного брата. В школу она не ходит, поэтому для нее было огромным шагом то, что она занимается на сцене с детьми. Я не знала, как она будет реагировать, поэтому была длительная подготовка - наедине занимались почти полгода. Я задавала вопросы - она мне рисунком на них отвечала. У Влады плохо работает нижний корпус. Дети могут с легкостью выполнить приседания - для нее это практически нереально.

Девочке было очень страшно. Она держала психолога за руку и не отходила от нее ни на шаг. Начала общаться очень осторожно. Долго привыкала к людям.

- Она тянется к детям. Лишний раз подойдет. Я вижу, что каждое движение дается ей с трудом. Конечно, она понимает, что что-то не так. Напрямую не знает, что у нее аутизм. Но что она отличается от других, да, она понимает, - говорит Катерина. - Конечно, она мечтает о самостоятельности. Она не говорит, но это видно. Подальше от меня отстраниться, пойти вперед, предугадать задание педагога. Пока она не выполнит задание, к следующему не приступит. Она настойчива. Когда у нее получается что-то, она хочет этим поделиться и меня обнимает. Моя мечта - чтобы Влада полноценно разговаривала. Это бы расширило возможности ее выступления на сцене. Потому что пока это какие-то пластичные роли. Я очень на это надеюсь. Потенциал есть, чтобы говорить.

Андрей Курейчик предложил ребятам играть не только в театре, но и в кино Фото: Павел МАРТИНЧИК

Андрей Курейчик предложил ребятам играть не только в театре, но и в киноФото: Павел МАРТИНЧИК

Про Мишу педагоги говорят: «Вы никогда не поймете, что у него аутизм». Действительно не поймем. Полтора года назад мы общались с Мишей. Вместе с младшим братом они пришли на репетицию заранее. Миша читал детскую книжку и по-философски рассуждал: «Даже в детской книжечке может быть что-то полезное». А его брат Сергей рассказывал: «Он и в жизни умный, и в спектакле играет умного зайца». Ирина Киселева вспоминает ту роль: тогда Миша понял, что ему есть чем поделиться. Сейчас педагоги наперебой рассказывают о том, как Миша с первого раза запоминает стихи, знает все о планетах и динозаврах и помогает всем. Сразу все было не так.

- «Миша, можно с тобой поговорить?» - «Нет», - вспоминает Ирина Киселева первые разговоры. - «А можно спросить?» - «Нет». Я что-то еще пытаюсь. А он говорит: знаете, я уже устал от ваших вопросов. Он очень чувствителен был к запахам. Почувствовал запах сигарет около театра, и мы в прямом смысле преодолевали это расстояние.

«ДЕТИ С АУТИЗМОМ ВЫПОЛНЯЮТ ВСЕ ГОРАЗДО ТОЧНЕЕ»

Режиссер инклюзивного театра Игорь Сидорик Фото: Павел МАРТИНЧИК

Режиссер инклюзивного театра Игорь СидорикФото: Павел МАРТИНЧИК

- Мне сразу казалось, что с детьми без диагноза мы будем двигаться быстрее. Вначале так и есть. Иногда приходится потратить на ребят с аутизмом больше времени, где-то больше нервов. Но в этом весь смысл работы с детьми с аутизмом, - говорит режиссер инклюзивного театра Игорь Сидорик. - Но когда они втягиваются, мы не фиксируем внимание на том, что они особенные. Дети с аутизмом выполняют все гораздо точнее, четче запоминают, они делают какие-то феноменальные вещи. Тот же Кастусь. В филармонии был первый спектакль. Девочка, которая была в паре, перепутала все: слова, движения, не туда уходила. Кастусь работал совершенно гениально! Им иногда нужно больше времени для результата. Но зато иногда они выдают такие вещи! Столько фантазии, есть чему поучиться! Кастусь может прийти, сесть ко мне на колени и сказать: «Привет! Чем мы будем заниматься сегодня?» Остальные стоят и смотрят: что, и нам так можно?

- Мы учим детей не бояться обычного общества: открыться, поздороваться, - говорит Ирина Киселева. - К нам приходят совсем закрытые дети. Когда они могут сказать «привет» и протянуть руку - это уже очень и очень много.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также