2019-06-20T11:22:30+03:00
КП Беларусь

«Дед пропал без вести, но вернулся с медалями»

К 75-летию освобождения Беларуси «Комсомолка» продолжает конкурс рассказов о тех, кто воевал и получал награды за подвиги
Поделиться:
Адась Крупа (справа) два года был в плену.Адась Крупа (справа) два года был в плену.
Изменить размер текста:

«К началу войны мой дед Крупа Адась вместе с женой Юзефой и тремя детьми, покинув деревеньку Крушники, что на Мозырщине, переселились на север Тюменской области, где стали работать в колхозе. Только стали обживаться, началась война. На собрании объявили о мобилизации мужского населения для защиты родины от смертельной опасности. Заголосили жены, матери. Дети почувствовали что-то страшное и не отходили от своих матерей. Какая-то черная туча раздавила людей. Они стали хмурыми, неразговорчивыми. И только плакали, незаметно вытирая рукавом набегающие слезы.

Сборы были недолгими. Дед обнял свою любимую жену, расцеловал детей и, закинув котомку за плечи, сказал: «Прощайте! Увидимся ли?» Юзефа в слезах обняла своего Адаську, сунула ему в карман спасительную иконку со словами: «Пусть хранит тебя Бог, пиши, любимый, мы будем тебя ждать». Обозы тронулись в путь.

Юзефа с детьми вернулась в свою еще не обжитую хатку. Как жить? Ведь все работы, что выполняли мужики, легли на плечи женщин и детей. Работали все, кто мог что-то делать. Бабушке был всего 31 год, а она не только косила траву, вязала снопы, молотила и веяла зерно, но и смотрела троих маленьких детей. Старшие дети работали на лошадях, возили воду к тракторам, дрова на сушилку зерна, пасли колхозный скот. Не было керосина, хлеба никто не видел. С дровами было очень трудно. И только корова спасала детей от смерти.

Женщины трудились и каждый день ждали весточку с фронта. Ждали почтальона и боялись. Боялись получить страшную весть. И эта весть пришла…

Юзефа с детьми в далекой Сибири каждый день ждала весточку с фронта.

Юзефа с детьми в далекой Сибири каждый день ждала весточку с фронта.

Осенью 41-го года почтальон принес повестку: «Ваш муж, Адась Н., в неравном бою при защите Родины пропал без вести». Для бабушки это была страшная весть. Плакали пришедшие женщины, утешали и успокаивали Юзефу тем, что это еще не похоронка. Возможно, он ранен, возможно, попал в плен. Эти доводы чуть-чуть успокаивали бабушку…

Сибирскую дивизию, куда дед был зачислен стрелком, бросили в район Рузы для защиты Москвы. Фашисты предприняли массированный минометный огонь. Дед был контужен и завален землей. Опомнился и посмотрел на людей с непонятной речью. Это были немцы. Уцелевших и живых построили и под конвоем пешком вели до Смоленска, который был уже оккупирован немцами. Поселили в бараках. Пленные работали, разгружали вагоны с торфом и тачками возили его к топкам котлов. Кормили плохо, многие умирали от голода и побоев. Свирепствовали полицаи и власовцы. За малейшее нарушение - расстрел. Два года дед был в плену. И только Красная армия в сентябре 1943 года освободила Смоленск и спасла жизни многих пленных. Дед снова встал в строй и дошел до Кенигсберга, получил медаль «За взятие Кенигсберга». После эшелоном войска перебросили на Японию, где громили Квантунскую армию до полной победы. Дед получил медали «За победу над Японией», «За победу над Германией».

Геннадий КРУПА.

«В отряде разоблачили девушку, у которой в волосах были спрятаны ампулы с ядом»

Передаю рассказ отца, Белоногова Валентина Ивановича, от его имени:

«Я родился 8 сентября 1926 года в Могилеве. Война началась, когда я учился в школе. Закончить ее не успел. Отец погиб в 1943 году в могилевском гестапо. Мать погибла 23-го июля 1941 года. Был сильный артобстрел поселка, и жители прятались в церкви. Надо же такому случиться, что рядом не оказалось моего брата Григория, и мама выбежала из церкви его искать. Все произошло на моих глазах, как в замедленном кино. Снаряд ударил в рядом стоящий клен, где в это время пробегала мама. Смерть была мгновенной, изрешетило всю спину…

Первые немцы вели себя без зверств, еще не успели замараться кровью простых людей. Помогли вырыть могилу для мамы, дали пару плащ-палаток, в которые завернули ее тело. Угостили несколькими шоколадками, карамелью и пошли дальше.

Самый ад начался в оккупации. В октябре ударили сильные морозы, но снега не было. Как то вечером, ближе к ночи, мы услышали гул, похожий на стон, который не передать словами. Этот ужас продолжался всю ночь. Страшные звуки издавали тысячи наших военнопленных, согнанных в концлагерь на территории аэродрома (сейчас проспект Шмидта). Практически все они были раздетые, только в летнем обмундировании. Тогда умерло очень много солдат…

Партизанская жизнь была очень тяжелой. Скудная пища, авитаминоз, острый недостаток одежды зимней, обуви. От недостатка соли ходишь вялый. Казалось, будто даже кости гнулись. Тело было обсыпано десятками фурункулов, невозможно было двигаться! Но задачи нужно было выполнять. То в засаду, то на охрану лагеря, то разрушать и приводить в негодность дороги.

Немцы засылали и своих агентов. В нашем отряде разоблачили девушку, завербованную в борисовском гетто. Работала на кухне. У нее в волосах были спрятаны ампулы с ядом. По счастливой случайности, все обнаружилось, и ее расстреляли. Может, это и жестоко, но она могла вывести из строя весь отряд. Никто никакой жалости к ней не испытывал.

При операции «Багратион» мы соединились с войсками в районе Березино. Это не забудется никогда. Крепкие, здоровые солдаты обнимали нас при встрече, угощали всем, что есть. Не знаю, куда только лезло, но мы ели все, что давали...

Побитых немцев было столько, что трудно передать словами. Когда возле моста через Березину нас построили, чтобы вручить справки о нахождении в отряде, то невозможно было дышать. Вся река выше по течению, насколько видит глаз, была забита трупами немцев и все были голые, почерневшие, распухшие. И понтонеры несколько раз разводили наплавной мост, чтобы они плыли дальше. Кто их считал и захоранивал, - одному богу известно…

К смерти на войне привыкаешь, но когда рядом убивают человека - это все-таки противоестественно. Был у нас один весельчак, внешне похожий на Пушкина. На одном из привалов расположились за земляным валом. Мы лежали рядом, а он рассказывал прибаутки. И тут пуля вошла ему в висок навылет. И все, нет человека…

Как-то мы попали в переплет, который для меня стал последним в войне с немцами. В одном доме - мы, в другом - немцы, а между нами большой сарай… По приказу лейтенанта я со вторым номером подполз поближе к немцам. До кучи кирпичей добрались удачно, но только я высунул пулемет, немцы сразу разбили кожух и ствол почти до основания. Лейтенант приказал возвращаться. Легко сказать! Расстояние от дома до нас - не больше 10 метров, но их нужно пробежать с разбитым пулеметом, в открытую, то есть под прицелом. Второй номер добежал удачно. Я вроде тоже, но когда остался последний метр, я будто споткнулся. Сразу ничего не почувствовал, а потом увидел свою неестественно вывернутую ногу и развороченное колено… Когда санитар посмотрел на рану, то сказал: «Все, отвоевался».

После войны поехал домой в Беларусь, устроился на работу на МАЗ. Женился, появились сыновья, жизнь пролетела быстро... Иногда приходит такое чувство, что на фронте было даже легче. Там я знал, за что воюю: не за власть, а за свою землю, за безвинно погибших людей. Хочется, чтобы молодые ребята жили счастливо без войн».

Передал воспоминания отца Александр БЕЛОНОГОВ.

Мы ждем ваши письма на электронный адрес:pobeda@phkp.by и на почтовый адрес: 220005 Минск, а/я 192, с пометкой «Награда моего деда».

Очень ждем от вас не только истории, но и фотографии!

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также