2019-07-09T21:50:09+03:00
КП Беларусь

«Я видела свой Минск в огне и руинах, а потом 60 лет делала все, чтобы он воскрес»

Валентине Титовне Поляк - 88, и уже 75 лет 3 июля для нее самый главный в жизни праздник
Поделиться:
Валентине Титовне Поляк - 88, и уже 75 лет 3 июля для нее самый главный в жизни праздникВалентине Титовне Поляк - 88, и уже 75 лет 3 июля для нее самый главный в жизни праздникФото: Павел МАРТИНЧИК
Изменить размер текста:

- На самом деле мне 48 - и ни днем больше, - смеется Валентина Титовна и в подтверждение своих слов показывает фото на стене, где она молодая и счастливая отдыхает на море. Рядом фотографии с космонавтом Климуком, любимыми сыновьями. - Главное - что в душе, а не в паспорте. Это мой секрет долголетия! Работает!

- Смотрю на себя в 48 лет и ассоциирую с той, какой была на этом фото. Это мой секрет молодости, - смеется Валентина Титовна. - И знаете, работает! Фото: Павел МАРТИНЧИК

- Смотрю на себя в 48 лет и ассоциирую с той, какой была на этом фото. Это мой секрет молодости, - смеется Валентина Титовна. - И знаете, работает!Фото: Павел МАРТИНЧИК

Еще два года назад Валентина Поляк работала в БНТУ - доцентом кафедры «Архитектура производственных объектов и архитектурные конструкции».

- Представьте, как моя судьба сложилась. Во время войны я видела свой институт в руинах, потом сама же эти руины разбирала, а после еще и отработала там 60 лет, - говорит наша героиня.

Еще два года назад Валентина Поляк работала в БНТУ - доцентом кафедры «Архитектура производственных объектов и архитектурные конструкции». Фото: Павел МАРТИНЧИК

Еще два года назад Валентина Поляк работала в БНТУ - доцентом кафедры «Архитектура производственных объектов и архитектурные конструкции».Фото: Павел МАРТИНЧИК

«Одна сторона Немиги пылала огнем, а по второй - в жаре и ужасе - бежали мы»

- Я родилась в Борисове в 1931 году. Отца назначили ведущим геодезистом Минска. Так в 1936 году я стала минчанкой. Переехали. Отец строил наш легендарный проспект, и Главпочтамт, и многие другие наши здания-легенды…Мама была домохозяйкой.

- Какое ваше самое яркое воспоминание из довоенного детства?

- Наш уютный двухэтажный дом на Грушевке. С общей кухней на пару комнат, палисадником, сарайчиком с кабанчиком, - улыбается Валентна Титовна. - В этом же доме по соседству с нами жили архитекторы и конструкторы «Белгоспроекта». Шикарное былоо окружение, интеллигентное. Первые два класса проучилась в первой женской школе на Чкалова, а дальше…

Валентина Титовна сделала небольшую паузу и загрустила.

- По воскресеньям мы всегда ходили гулять в город. 22 июня 1941 года тоже было воскресеньем. Как сейчас помню: стоял красивый солнечный день. Мы собирались в цирк. Я и бантики уже завязала. И вдруг голос по радио: «Говорит Москва. Война!». Я же ребенок, не знала, как это - война. А родители уже все понимали. Обстановка была такой напряженной, что войны уже ожидали... И папа потом об этом рассказывал. Я помню, как несколько дней он еще ходил на работу. На Волгоградской должны были строить аэродром. Чтобы добраться до места в тех условиях, ему даже пропуск специальный дали. Но однажды он пришел, а никого из начальства на работе нет.

Фото сделано до начала войны. На нем Валентина Титовна (справа) вместе с сестрой. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Фото сделано до начала войны. На нем Валентина Титовна (справа) вместе с сестрой.Фото: Павел МАРТИНЧИК

Родители понимали, чего ожидать. Поэтому мужчины из нашего дома тут же построили рядом землянку. Они же архитекторы, сделали все грамотно и быстро.

Минск начали бомбить в первые дни войны…Это дикий страх, когда от зарева пожара светится весь город, а с неба падают бомбы. Я сидела у мамы на руках, прижималась к ней и дрожала.

На четвертый день войны мы собрались и… пошли. Хотели в Москву, к моему дяде.

Особенно в память врезалась горящая Немига. Мы шли по одной стороне улицы, а вторая пылала. Было невыносимо жарко и страшно. По улице Ленина пройти было уже невозможно. Сквер на площади Свободы был весь забросан вещами. Это люди выносили все, что только можно, из своих пылающих домов. Но так и не забрали. Хватали самое нужное и уходили. Почему-то запомнилось, как в сквере стояла тахта, на тахте ковер, а сверху - аккордеон с переливающимися на солнце клавишами.

- А что вы из своего дома забрали, помните?

- Помню только, что тянула какой-то чемоданчик. Тоже брали самое нужное. Но мама потом еще долго вспоминала жемчужное украшение, которое ей папа когда-то привез из Москвы. Оно осталось в квартире. Его, конечно же, забрали немцы, когда разворовывали наш дом.

«Немцы выводили нас из школы и заставляли смотреть, как вешают партизан»

- Неужели вы действительно надеялись пешком дойти до Москвы?

- Раненых на четвертый день войны было уже так много, что все поезда и машины были ими переполнены. Беженцев не подбирали, как папа ни упрашивал водителей подвести хотя бы нас с сестрой и маму.

Дом Правительства уцелел. Фото из архива Вадима Кошмана

Дом Правительства уцелел. Фото из архива Вадима Кошмана

Мы дошли до станции «Колодищи» в надежде вскочить хоть в какой-то поезд. И вдруг началась бомбежка. Вокруг убитые, раненые… Дикий страх. Прямо на наших глазах немцы сбили советский самолет. Кое-как добрались до Крупок, дошли до деревни Лютые. Там жили мои бабушка и дедушка - родители отца. Через несколько дней туда ворвались немецкие танки. Так мы оказались в немецкой оккупации. Мы прожили там 4 месяца. Папа с мамой работали: косили, жали. Потом бабушка пешком сходила в Минск и узнала, что наш дом цел, хоть и разграблен. Осталась даже кое-какая мебель. В ноябре нам помогли добраться до Минска, где нам предстояло пережить три года оккупации.

- Вам позволили вернуться в ваш дом?

- Да, его не разбомбили. Неподалеку жили немцы. А в скором времени они даже разрешили нам учиться. В двухэтажном бараке организовали школу. Однажды на Новый год нам даже дали подарок - кусочек черного хлеба и маленький кусочек конской колбасы. Дома я тогда разделила это богатство на всех.

- Неожиданно. Оккупанты разрешили детям учиться…

- Да, на втором и третьем годах оккупации. На Московской улице, где сейчас находится Дом быта, в то время был Суражский базар. Немцы приводили нас туда из школы и заставляли смотреть на то, как вешают партизан. Эта страшная картина стоит перед моими глазами по сей день.

Тогда Валентине Титовне было 12 лет.

- Надо было как-то выживать. Папа устроился сторожем на водоканал в Петровщине. Зимой ездил туда на лыжах, летом - на велосипеде. Но мы все равно голодали. Помню соседку, которая работала в немецкой столовой. Она тайком приносила нам очистки картошки. Мы варили их и ели. О сладком даже и не мечтали. Хотя бы хлеба…

- Что для вас было самым страшным?

- Бомбежка и гул самолета, который приближается издалека. Это глухое у-у-у-у. Мне 88 лет, и когда я сейчас слышу похожий гул самолета на даче, сердце начинает колотиться, а из глаз льются слезы. Столько лет прошло, а страх не исчез. Очень страшные дни были после того, как убили Кубе. Иногда по ночам немцы просто врывались в дома и хватали людей. Мы спали с открытой форточкой, прислушивались к каждому звуку. Бомбежки иногда были такими страшными, что от ужаса пряталась под кровать.

А еще в Минск отовсюду свозили евреев, даже из Германии. Ночью я слышала этот глухой ошеломляющий звук: т-т-т-т-т. Мы знали: это в гетто расстреливают людей. Привыкнуть к этому невозможно. Каждую ночь - дикий ужас.

А так выглядела Академия Наук в 1944 году. Фото из архива Вадима Кошмана

А так выглядела Академия Наук в 1944 году. Фото из архива Вадима Кошмана

Валентина Титовна ненадолго замолчала, а потом ее голос задрожал…

- Немцы выселили нас из дома, и мы нашли комнаты на улице Парашютистов. А потом схватили нашего отца. Этого я не видела. Но помню ужас от понимания: папы больше нет. Страшное горе.

Незадолго до освобождения бои и бомбежка в Минске были очень жесткими. Таким - сплошь горящим - свой Минск я видела дважды. В 1941-м и в 1944-м. Уходя, фашисты поджигали и взрывали что могли.

- Каким было 3 июля 1944-го?

- В ту ночь мы прятались в землянке. И вдруг в 4 часа утра мы услышала гул танков. Это были наши освободители! Мы так их ждали! Выскочили и побежали на Грушевскую улицу встречать наши танки. Кричали, плакали, обнимали друг друга и встречали победителей, хоть в это время рядом догорал наш дом. Кое-какие вещи оттуда мы успели вытащить. Наутро бабушка пошла в наш дом. Тот, в котором жили до войны, и мы снова в него вернулись. Немцы ушли.

Партизаны идут парадом по освобожденному Минску.

Партизаны идут парадом по освобожденному Минску.

В следующие дни было много счастья и парадов. Мой Минск снова жил. Никогда не забуду, как недалеко от стадиона «Динамо» строем шли партизаны, а рядом с ними – козел. Публика ликовала.

Мы нашли эти кадры и даже узнали историю о том самом козле.

Тот самый знаменитый кадр с козлом.

Тот самый знаменитый кадр с козлом.

Как оказалось, появление его на параде не планировалось. Козла по кличке Малыш «принарядили» и привели с собой рядовые бойцы. Его хотели провести незамеченным внутри колонны, однако козел вырвался из рук сопровождающих, выбился в первые ряды и пристроился сразу за командованием отряда.

Тогда козел попал в объектив оператора, снимавшего парад, и вошел в историю. Чуть позже даже появилась легенда, мол, козла в немецких орденах придумала советская пропаганда для высмеивания фашизма. Хотя на самом деле это было всего лишь проявлением партизанской «вольницы».

- После парадов многие его участники, надев форму регулярных частей, уходили на Запад. Партизаны выиграли свою войну, но впереди у Красной Армии было еще 10 месяцев сражений, - рассказывает Валентина Титовна. - А потом нас ждала еще одна самая лучшая новость на свете. Домой вернулся отец. Он чудом удрал из эшелона, на котором его гнали в плен. Счастью не было предела. Нам казалось, что больше в этой жизни нам не страшно ничего. Лишь бы не было войны. Мы мечтали восстановить наш город.

Такой наша героиня была в студенчестве. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Такой наша героиня была в студенчестве.Фото: Павел МАРТИНЧИК

А на этом фото Валентина Титовна берет автограф у Петра Климука. Фото: Павел МАРТИНЧИК

А на этом фото Валентина Титовна берет автограф у Петра Климука.Фото: Павел МАРТИНЧИК

После войны почти всю свою жизнь Валентина Титовна посвятила тому, что восстанавливала Минск. Как и мечтала.

- Семь лет - в свои школьные, а потом еще и в студенческие годы - мы разбирали развалины. В том числе и моего института. А еще помню, как отменили карточную систему на продукты. Это было такое счастье! Мама пошла в магазин, купила хлеб и сахар. Вы можете себе это представить? На нашем столе лежал хлеб, и мы пили, пили и пили чай с сахаром! И не могли этому поверить. После окончания политеха по распределению Валентину Титовну направили преподавать в БНТУ, где она проработала почти 60 лет.

Вместе с сыном. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Вместе с сыном.Фото: Павел МАРТИНЧИК

Валентина Титовна рассказывает: "Всего в жизни добилась умом, прытью и смелостью". Фото: Павел МАРТИНЧИК

Валентина Титовна рассказывает: "Всего в жизни добилась умом, прытью и смелостью".Фото: Павел МАРТИНЧИК

- Через мое сердце прошли тысячи студентов. Читала для них курс «Архитектурные конструкции». И сегодня я очень горжусь тем, что мои выпускники спроектировали и построили в Минске и по всей Беларуси прекрасные дома, станции метро и те шикарные здания, которые в мы видим сейчас. Сегодня мой Минск снова мирный и прекрасный. Я люблю тебя, мой город.

Семь лет после войны Валентна Титовна разбирала руины Минска, а потом еще 60 лет растила в БНТУ архитекторов и конструкторов, которые возродили ее любимый город и отстроили заново. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Семь лет после войны Валентна Титовна разбирала руины Минска, а потом еще 60 лет растила в БНТУ архитекторов и конструкторов, которые возродили ее любимый город и отстроили заново.Фото: Павел МАРТИНЧИК

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также