2019-07-05T13:45:59+03:00
КП Беларусь

«Отец три года искал нас - и мы встретились, когда его часть освобождала Беларусь»

О почти кинематографической истории расставания и воссоединения своей семьи в годы войны «Комсомолке» рассказал бывший первый замминистра культуры БССР Владимир Гилеп [фото Рейхстага мая 1945-го!]
Поделиться:
Александр Гилеп у Рейхстага в мае 1945-го, его жена и дети в послевоенном Потсдаме и сослуживцы у того же Рейхстага. Фото: Личный архив Владимира ГилепаАлександр Гилеп у Рейхстага в мае 1945-го, его жена и дети в послевоенном Потсдаме и сослуживцы у того же Рейхстага. Фото: Личный архив Владимира ГилепаФото: Сергей ТРЕФИЛОВ
Изменить размер текста:

- Моя семья родом из Беларуси, но война застала нас в Украине, где служил мой отец. Мне было тогда всего три с половиной года… - вспоминает Владимир Александрович. - А за два месяца до начала войны военную часть, где в батальоне связи служил старший лейтенант Александр Гилеп, вдруг перебросили из Киева в Перемышль - тогда это была советско-немецкая граница… Офицерам сказали, что забрать семьи они смогут осенью, когда найдут подходящее жилье. Родители решили, что мама, Мария Прокофьевна, с двумя детьми поедет на лето в деревню Острово на Копыльщину к родителям. Помню, как в полночь с 21-го на 22-е июня мама села с нами в трамвай, чтобы добраться до вокзала - поезд в белорусском направлении уходил в пять утра, а трамваи ходили только до часа ночи. А дальше все было почти как в известной песне: «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война…» Почти - потому что Киев начали бомбить в 3.15 и никто не объявлял, что происходит…

Киевский вокзал после бомбардировки. Фото: kp.ua

Киевский вокзал после бомбардировки. Фото: kp.ua

О времени начала бомбардировки украинской столицы историки спорят до сих пор, пытаясь рассчитать, за какое время юнкерсы и хейнкели (их скорость более 400 км/ч) могли долететь от западной границы СССР до Киева. Но очевидцы говорили, что уже в 4 утра их дома трясло от взрывов падающих снарядов. В первых налетах сбрасывали в основном 50-килограммовые бомбы на связанные с армией заводы на окраинах, киностудию, аэродром в Жулянах - нынешний пассажирский аэропорт. Нанесли авиаудар и по вокзалу - по путям и самому зданию. В память маленького Володи Гилепа навсегда врезалось, как все бежали, его в суматохе больно ударили, а мама помогала кого-то доставать из окна...

- Но примерно в 5 утра, почти по расписанию, поезд отправился по намеченному маршруту. Мы не знали, что едем в лапы к немцам, ведь заявление Молотова о вероломном нападении Германии на СССР озвучили по радио только в 12 дня. Жизнь еще текла своим чередом. И нашу телеграмму из Киева дед Прокоп тоже успел получить. Он встретил нас на возу со станции Тимковичи в 10 км от нашей деревни. Правда, поезд опоздал на 5 часов: в Осиповичах у нас была пересадка, и состав попал под бомбардировку. А когда мы ехали в Острово, в деревнях вдоль дороги уже были немцы...

Владимир Гилеп вспомнил невероятный пируэт судьбы в истории своей семьи. Фото: Личный архив Владимира Гилепа

Владимир Гилеп вспомнил невероятный пируэт судьбы в истории своей семьи. Фото: Личный архив Владимира Гилепа

«Все знали, что рядом с ними семья комиссара, но никто нас не выдал»

Тем временем военная часть Александра Гилепа отступала. Пройдя с востока на запад, она принимала участие в обороне Киева - бои шли с июля до конца сентября. В Киеве старлей узнал, что его дом не пострадал под бомбардировками, в квартире был полный порядок - никаких признаков эвакуации...

- С 1942-го существовал комитет по розыску. Отец посылал туда несколько писем, и ему каждый раз отвечали: «На неоккупированной территории вашей семьи не обнаружено». Отец понимал: или мы оказались под немцами, или угодили в молотилку первых дней войны. В неведении он жил три года. И то, что он выжил, - тоже своего рода чудо. Ведь он прошел Сталинград.

Семья офицера тем временем жила в Острово. Владимир Александрович помнит, как прятали продукты от принудительных сдач немцам в ямах-хранилищах и как он с другими детьми выжидал, оставят ли остановившиеся неподалеку немцы что-то из своих харчей ребятишкам.

С такой справкой Мария Гилеп отправилась к мужу в Германию. Фото: Личный архив Владимира Гилепа Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

С такой справкой Мария Гилеп отправилась к мужу в Германию. Фото: Личный архив Владимира ГилепаФото: Сергей ТРЕФИЛОВ

- У немцев был приказ не подкармливать детей. Но когда они съедали свои консервы, жестянки не вылизывали, а бросали нам. Конечно, после детворы все было чисто! Это была, как я потом понял, килька в томатном соусе. И до сих пор это мои любимые консервы…

Старост в деревне Острово не назначали - их выбирали по очереди и буквально на месяц.

- Все и всё знали друг о друге: у кого сын в Красной армии, у кого - в партизанах, которых тут было немного, ведь вокруг безлесная территория. И среди этих старост, среди всех жителей Острово не нашлось ни одного предателя. И я должен молиться на них: все знали, что рядом с ними семья комиссара, но никто нас не выдал. А деревня была немаленькая - 93 дома... У нас не было никаких вооруженных формирований вроде «самааховы». Все понимали: с ее появлением надо в руки брать винтовку, а чтобы ее получить, - ставь подпись. За это, прикидывали мужики, наши, вернувшись, по голове не погладят...

Рейстаг - 20 мая 1945-го. Фото из личного архива Владимира Гилепа. Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

Рейстаг - 20 мая 1945-го. Фото из личного архива Владимира Гилепа.Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

«За спасение папы мы благодарили немецкого врача»

30 июня 1944-го в деревню пришли партизаны и предупредили: «Бегите в лес! Немцы поджигают все деревни при отступлении и убивают людей». Чуть только местные жители ушли, у деревни оказались немцы и стали обстреливать опушку леса. Владимир Александрович и сегодня помнит, как не свистит, а воет снаряд, плюхнувшись в болото:

- Потом все затихло, а вечером из деревни принесли новость: наши освободили Острово! Мы назад - военных уже нет, а все хаты, к счастью, целы. Это было уже под утро 1 июля. Нас, детей, тогда оставили спать на подводе во дворе...

А в это время в ходе наступательной операции «Багратион» освободили Слуцк. Когда советские части вошли в город, Александр Гилеп отпросился у своего командира и рванул в Острово. Никто не знал, куда дальше пойдет часть, а это был шанс спустя три года неведения узнать, жива ли его семья… С другом Гальпериным Александр едет на фургончике 40 км. На их пути горят деревни - Мацкевичи, Лядно, Гулевичи... Но еще с дороги отец Владимира Гилепа увидел, что из-за взгорка, за которым стоит деревня, дыма не видно. Подъезжает ближе - и вот он, целый дом!

Александр Гилеп у разгромленного Рейхстага. Фото: Личный архив Владимира Гилепа Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

Александр Гилеп у разгромленного Рейхстага. Фото: Личный архив Владимира ГилепаФото: Сергей ТРЕФИЛОВ

- Было раннее утро, мама пошла за водой. Когда возвращалась к дому, сзади ее догнала машина. Мама отошла к обочине, чтобы пропустить ее, и за осевшей пылью она увидела папу, который и рассмеялся от счастья… Но уже через мгновение подхватывал ее на руки: мама потеряла сознание от неожиданной встречи. Выглядит как сюжет из кино, но это правда! И белорусский режиссер Юрий Цветков в свое время даже хотел снять фильм по этой истории...

Александр Васильевич тогда пробыл дома всего два часа, впечатлив детей новыми погонами и ящиком американской тушенки и тушеной колбасы в банках, которые он привез с собой… Ну а дальше фронтовые дороги привели Александра Гилепа в Берлин.

- У меня есть папины и его сослуживцев снимки от 20 мая 1945-го. Меня на них удивляют девушки: всего десять дней прошло после Победы, а они уже в белых носочках! 22 мая папу тяжело ранили - некапитулировавшие группировки немцев прорывались на запад. Отец полгода пролежал в госпитале, у него началась гангрена, но руку он сохранил благодаря немцу-хирургу - в советском госпитале всерьез обсуждали ампутацию. Но он и представить не мог, как это - вернуться в деревню без руки!

С начала 46-го в Германию позволили приезжать семьям военнослужащих, и майор Гилеп забрал семью в Потсдам. Владимир Александрович помнит, как они ездили на День Победы в 1946 году в Западный Берлин, в английскую оккупационную зону, где союзники решили провести совместное торжество. Тогда же для семей советских офицеров организовали что-то вроде экскурсии в Рейхстаг. На стенах опустевшего здания по-прежнему оставались автографы советских солдат, начертанные в мае 1945-го...

А еще семья съездила к тому немцу-врачу с подарками и благодарностью за спасение отца:

- Тогда немцы отдавали золотые часы за булку хлеба. А у того профессора и выменивать-то ничего не было.

...Владимир Александрович говорит, что военные трофеи отца (а Сталин разрешил привозить по полтонны) - набор открыток довоенных видов города Гейдельберга и подаренный ему мотоцикл Harley-Davidson, который лет десять простоял дома, а потом ушел кому-то за символическую сумму.

Тот самый набор открыток, который Александр Гилеп привез из Германии, хранится теперь у его сына. Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

Тот самый набор открыток, который Александр Гилеп привез из Германии, хранится теперь у его сына.Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ

- Отец демобилизовался в 1952-м уже из Военно-воздушных морских сил в Севастополе, - говорит Владимир Гилеп. - Ему предлагали построить дом у моря, разбить виноградник, но он решил вернуться в Беларусь, в Слуцк, который он освобождал. Отца не стало в 1979-м - в 70 лет. А похоронен отец неподалеку от мемориала воинам - освободителям Слуцка. Материалы о нем хранят в местном музее.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Оккупированный Минск в июне 1941-го: Свислочь с мертвецами и лагерь военнопленных в политехе

«Комсомолка» листает страницы книги «1941 год вачыма менскага мальца» об июньских событиях 77 лет назад (читать далее)

Трагедия любви Петра Глебки: «Што ж ты нарабіла? На мяне глянулі хлопцы як на мужа здрадніцы...»

Семейная история Петра Глебки и его жены Нины наполнена любовью, жертвенностью, подозрениями в предательстве и международными скандалами на фоне сталинского террора и гитлеровской оккупации (читайте далее)

Что увидели освободители в Минске 3 июля 1944 года: кресты у Академии наук и жертвы Дома Советов

Снимки Минска июля 1944 года, наверное, лучше всего характеризовало бы белорусское слово «вусціш» - онемение от ужаса. Посмотрите на эти кадры! (читайте далее)

Кровавая история Минского гетто: Нацисты убивали семьи прямо в квартирах, а узников травили собаками под музыку

21-23 октября 1943-го фашисты ликвидировали Минское гетто и всех его узников (читайте далее)

Минск на фото немецких солдат: обезглавленные Ленин и Сталин, танк-указатель на Комаровке и парад возле Leninhaus

В столице показали, каким видели город оккупанты в 1941 – 1944 годах (читать далее)

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также