2019-07-23T10:16:30+03:00
КП Беларусь

Бабушка знала, что фашисты сделают с семьей, если она укроет солдата, но все равно спасла его. И немцы пришли.

Я расскажу про свою бабушку, Ефросинью Тарасовну Пупкову
Поделиться:
Фото из семейного архива. Ефросинья Тарасовна Пупкова в центре.Фото из семейного архива. Ефросинья Тарасовна Пупкова в центре.
Изменить размер текста:

Моя бабушка, Ефросинья Тарасовна Пупкова, в девичестве Журавкова, родилась и жила в деревне Полоево Чаусского повета Могилевской губернии в семье зажиточного крестьянина Тараса Журавкова. Мать ее, Валентина, родила восемь детей. Все они работали в хозяйстве, батраков не держали - справлялись сами. Жили неплохо, с голоду не помирали. Никто из детей не учился в школе - надо было много работать дома.

И все было бы ничего, если бы не зять, который доложил в органы, что Тарас - кулак, его нужно раскулачить. Тараса Журавкова отвезли в могилевскую тюрьму. Он не выдержал такой несправедливости: «За что? За то, что я и мои дети работаем от зари до зари не покладая рук? И этими своими черными мозолистыми руками мы добываем сами себе хлеб?» С этим немым вопросом «За что?» он так и умер в тюрьме. Объявил голодовку и умер. Позже, в советское время, Тараса Журавкова реабилитировали. Но человека не вернешь. Так он, очерненный, и ушел из жизни.

Одну из его дочерей, Ефросинью, мою бабушку, в деревне звали Василихой: так принято было называть в деревнях женщин по имени их мужей. Муж ее, Василий Никифорович Пупков, был из бедной семьи, работал до войны колхозным пчеловодом. Тачать валенки и много чего другого умели его золотые руки. Во время Великой Отечественной войны ушел на фронт.

Осталась одна Прося с четырьмя детьми - старшенькой Евой и мал мала меньше - Адамом, Лидой и Ниной. Голод, холод… Невыносимо было смотреть в глаза голодным детям. Прося старалась как могла, чтобы дети выжили. Ведь троих она уже похоронила в своей ранней молодости, умерли они в малолетстве от скарлатины.

До войны Прося была отличной хозяйкой, все у нее в руках горело, всюду управлялась. Однажды ночью в окошко кто-то тихо постучал. Она выглянула и побледнела: двое бойцов держали под руки раненого солдата. Прося открыла дверь, впустила их в дом. Они рассказали, что попали в окружение, их товарища ранили. Просили, чтобы она разрешила оставить бойца у нее и помочь ему. А они через некоторое время вернутся за ним. Прося в тот момент не думала, какому риску она подвергает себя и своих детей. Ведь вокруг - немцы, полицаи. Дала бойцу, его звали Михаилом, рубаху, выхаживала его: чем могла кормила и как могла лечила.

Наконец, поставила на ноги. А когда в хату ворвались фашисты, и один, выругавшись длинно, указал на парня прикладом, - она ответила: «Это мой сын».

Прошло лет тридцать после войны. Бабушки уже не было на этом свете. А сельсовет деревни Полоево, получив запрос из Украины, наконец, дал ответ на сто писем уже седого солдата. Там было сказано, что Пупкова Ефросинья Тарасовна в деревне больше не живет, в настоящее время она проживает у дочери Евы Васильевны Сурсковой в городе Могилеве. Далее был указан адрес Евы.

Солдат Михаил Кулинич приехал из Украины в Могилев, но в живых бабушку Просю уже не застал. Но зато подружился с моими родителями и с семьями тети Евы и тети Нины. Мои родственники даже ездили к нему в гости по приглашению в село Яблоневка Белоцерковского района Киевской области. Я тогда училась на первом курсе института. Меня очень взволновала эта история.

Бабушку свою я очень любила. Она после смерти дедушки жила у тети Евы, болела, у нее была парализована рука. К нам приезжала по праздникам, выходным. Высокая, худенькая, в длинной юбке, в плюшевой курточке. Я ее всегда угощала конфетами. Бабушка ездила в старинную церковь Бориса и Глеба, выстаивала на ногах всю службу, молилась за всех нас, однажды ей стало там плохо, она потеряла сознание. Ей помогли верующие.

Итак, связь с солдатом Михаилом Кулиничем была налажена. И я попросила его написать мне о тех военных событиях. До сих пор храню письмо от него, вот отрывок:

«Томочка, я кратенько напишу о своих военных днях. Перед началом Великой Отечественной войны я служил в Красной Армии в г. Москве. Когда началась война, нашу часть отправили на фронт по направлению Центрального или, как тогда называли, Западного фронта, то есть в Беларусь. Это было 23 июня 1941 года.

Возле города Ново-Борисова нам пришлось занять оборону и драться с немцами, где они были задержаны на несколько дней. Командир нашей дивизии, полковник Крюгер, был ранен, немецкие танки все-таки прорвались через нашу оборону, и мы остались в тылу у немцев. Потом вышли из окружения, после чего занимали несколько раз оборону и опять отступали с боями.

На речке Проня, где-то недалеко от вашей деревни Полоево, опять попали в окружение. Ночью мы старались перебраться через реку, где, по некоторым данным, были наши части. Я и два моих товарища подошли к реке, но нас с другой стороны обстреляли немцы, которые уже переправились на другую сторону реки. Нам пришлось уходить в лес. Бродили мы там несколько дней, голодные, ничего не зная о своих. Однажды встретили в лесу нашего политрука т. Беляева. Он сказал нам, что придется переодеться в гражданскую одежду и пробираться к своим, хотя в то время мы не знали, где они находятся. Добрались мы до одной деревушки и напоролись на немецкую засаду, где политрук был убит, а я - ранен.

После этого мы лесом пробрались к вашей деревне, и таким образом я попал к вашей бабушке. Она приняла меня хорошо, лечила, кормила, а когда приехали в деревню немцы, сказала, что я ее сын.

Пожив и поработав в Полоево некоторое время, когда мне стало лучше, мы с товарищами решили двигаться к нашим. Везде по деревням и дорогам были немцы. Пробираться не было возможности, поэтому мы опять возвратились в вашу деревню. Там мы еще пожили несколько недель, но староста отправил нас в Чаусы, где собирали для отправки в концлагеря. Я и два моих товарища бежали, перебираясь ползком через Проню, потому что речка только что замерзла. Ночью добрались до Полоево и, попрощавшись с вашей бабушкой, ушли, как, говорится, в неизвестность.

Уже была зима, в пути приходилось очень трудно. Ночевали в лесу, на снегу. В деревнях полицаи и старосты выгоняли, угрожали отправить в лагеря, и мы втроем решили пробираться на Украину. О том, как добрался домой в зиму 1942 года, описывать не стану - очень много за это время пришлось хлебнуть горя.

В конце 1943 года после освобождения нашей территории ушел на фронт. Воевал на Украине, в Молдавии, участвовал в Ясско-Кишиневской группировке при ее разгроме, воевал в Румынии, перешли через Карпаты, освобождал Чехословакию, Венгрию. За освобождение городов Банска-Быстрица и Готвальдово (бывший Злин) награжден орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги».

День Победы встретил в Чехословакии. Вот кратенько и все. Описать все очень трудно. Забылись названия сел и городов. Самое тяжелое время войны - это был 1941 год. О своем сегодняшнем дне могу сказать, что если бы так жить до самого конца, то можно лучшего и не желать».

Письмо датировано 30.07.1974 г.

Тогда же, в 1974 году, я написала поэму, посвященную своей бабушке Ефросинье Тарасовне Пупковой. Называется поэма «Василиха». Просто, как могла, изложила эти события, тронувшие мою юную душу. Ведь по сути дела бабушка совершила подвиг. Всем известно: за укрытие бойцов Советской армии фашисты жестоко расправлялись с местными жителями. Как правило, расстреливали всю семью. Бабушку и ее детей Бог миловал. С ними этого не произошло. Живым вернулся с войны ее муж, мой дедушка Василий Никифорович. Правда, очень больной, и жизнь его была недолгой. Как нам известно, выжил и Михаил Кулинич.

Вот конец моей поэмы:

Из Украины, братской, славной,

Мчит скорый поезд во весь дух.

Не спит солдат. В глазах тот давний

Огонь пожарищ не потух.

Не стерлись в памяти те даты

И окровавленная Проня,

Шли в бой и падали солдаты,

Сырую землю сжав в ладонях.

И воевал солдат, как сын,

За речку ту и то село.

Дошли солдаты до Берлина.

Он выжил всем смертям назло!

«Вторая мама Ефросинья,

Моя счастливая Вы доля.

Везу в подарок ткань Вам синюю,

как васильки в ржаном приволье,

И, как моя дорога, длинную,

И крепкую, как те бинты…

…Дохнуло горькою полынью,

А может, пахнут так цветы?

Собрал бы их солдат советский

Со всех лесов, со всех полей,

чтоб положить от всего сердца

у ног солдатских матерей.

Тамара Михальчук.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также