Общество

«Медики не могут прогнозировать течение заболевания». Реаниматолог из Витебска ведет хронику коронавируса - и вот как менялось его мнение

Заведующий отделением реанимации Витебской больницы скорой помощи Владимир Мартов спасает пациентов с COVID-19. Мы с его разрешения полистали его дневник
Врач-реаниматолог Владимир Мартов в своем блоге ведет хроники коронавируса в Витебске. Фото: страница В.Мартова в Facebook.

Врач-реаниматолог Владимир Мартов в своем блоге ведет хроники коронавируса в Витебске. Фото: страница В.Мартова в Facebook.

Владимир Мартов, заведующий отделением реанимации и анестезиологии Витебской БПСМ, впервые публично высказался о коронавирусе 5 марта в видео, опубликованном на канале «Медицинская литература». Тогда в Беларуси было выявлено всего шесть пациентов с коронавирусом. В своем ЖЖ Владимир Мартов ведет хронику коронавируса. «Комсомолка» публикует отрывки из записей реаниматолога, из которых видно, как меняется отношение специалиста к ситуации.

5 марта. «Ничего экстраординарного не происходит»

Пока ничего экстраординарного не происходит. Каждую весну нас накрывают какие-то вирусные инфекции, это все достаточно обычная и привычная вещь, и пока современный коронавирус не выбивается из этого ряда.

Статистика коронавируса не пугает. Дети не болеют. Летальность у пациентов младше 50 лет небольшая, очень резко возрастает с каждой декадой возраста. Это нормально для обычного вируса. В этой связи мы вспоминаем грипп 2009 года, коронавирус даже рядом не стоит. Тогда болели здоровые молодые мужчины и женщины. Мы похоронили тех, кто умирать вообще не должны – здоровые крепкие мужчины, молодые беременные женщины. Наша подготовка и организационная и интеллектуальная к коронавирусу, думаю, будет на высоте.

Я купил септоцид, и я, и жена, и сын, придя с улицы, обрабатываем руки, и это правильно.

21 марта. «Паника страшнее вируса»

Впервые согласен с президентом: паника пока страшнее вируса.

У меня коллеги на работе впадают в истерику. А ведь мы находимся в состоянии перед боем. А чего вы хотели? Низкий уровень доверия людей к медицине (не к власти! — к рядовым медработникам), постоянный юридический прессинг в последние годы — сейчас может получиться «обратка»! Медработники просто уйдут болеть сами. И никаких героизмов с их стороны может не случиться. Зачем? Кому это нужно?

Защита персонала никогда не была сильным местом на постсоветском пространстве.

А еще: современную медицину необходимо строить не в момент боя, а загодя.

2 апреля

«Решения были приняты неверные. Они привели к тяжелым последствиям»

В свое время я наговорил слов про коронавирус. Теперь столкнулся с ним. Моя больница еще только готовится. Но я и мои двое коллег (анестезиологи-реаниматологи) уже поучаствовали неделю назад в «помощи» коллегам в другом лечебном учреждении по приему и оценке тяжести пациентов с ОРВИ и пневмонией. Теперь один мой коллега заболел (тестируется), а мы двое — пока просто контакты. Никто из нас (ни кожвенерологи, ни присланные им в помощь терапевты поликлиник, ни анестезиологи-реаниматологи) не были ни предупреждены, ни соответствующим образом экипированы. Реаниматологи выдвинулись просто помочь с развертыванием реанимационного поста — а столкнулись с валом вирусных пневмоний, многие из которых в последующем оказались коронавирусными. Несколько наших пациентов в последующем умерло. Хуже того: пациентов с развитием дыхательной недостаточности от нас переводили в стационары, которые тоже не были подготовлены «к встрече с прекрасным»… Решения были приняты неверные. Они привели к тяжелым последствиям.

Так в Витебске произошел мгновенный переход от варианта А (эпизодичные завозные случаи, которые можно и нужно локализовать) сразу к варианту С (все случаи вирусных пневмоний следует расценивать как коронавирусные с соответствующим уровнем защиты медперсонала). Минуя вариант В (периодическое поступление когорты пациентов с вероятностью коронавирусов, когда возможно разделение потоков пациентов).

9 апреля

«Медики не способны прогнозировать течение этого заболевания. Критериев нет».

Времени нет. А мысли есть. Поэтому тезисно: В Витебске произошло ЧП с массовым заражением медработников. Медучреждения стали очагами распространения заболевания.

Это новый вирус, и мы — медики не способны прогнозировать течение этого заболевания. Это незнакомое заболевание под привычным названием ОРВИ. Большая часть населения, действительно, переносит заболевание, как обычно, легко. Меньшая часть страдает поражением легких, которое приводит к снижению содержания в организме кислорода. Критерии, по которым одни пациенты быстро выздоравливают, другие оказываются в больнице, третьи нуждаются в подаче кислорода , четвертым требуется искусственная вентиляция легких, а пятым не способна помочь даже ИВЛ — эти критерии неизвестны. Но вот такое распределение пациентов в виде пирамиды заметно. Проблема: нет критериев.

Это новый вирус, иммунитета нет, заболевание быстро принимает массовый характер, а массовое обращение пациентов за медпомощью быстро приводит к коллапсу системы. Просто 100 человек в неделю и 100 человек за сутки — это большая разница для принимающей стороны.

Самое важное при массовом обращении пациентов — организация медпомощи. Сама медицинская помощь пациентам с COVID’19 достаточно проста. Но в треугольнике «Кадры—деньги—мозги» всегда чего-нибудь не хватает. Отсюда провалы.

Плохое было время для врачей еще пару месяцев назад. Жалобы на все и вся, обвинения в коррупции… Сейчас как бы расцвет эмпатии к медикам. Бесплатные обеды в «чумной барак» привозят, деньги собирают, магазины скидки дают. Только я не верю в прекрасное. Я знаю историю «холерных бунтов» в Российской империи. Эта модель нам больше подходит.

19 апреля

«Когда Президент говорит, что медики сами виноваты в своих болезнях — это оскорбительно»

Реальность такова, что мы с коллегами шагнули в очаг инфекции 22 марта безо всяких средств защиты. Нам повезло. Многим не повезло. Но уже тогда было ясно, что само разделение на «чистые» и «грязные» стационары в Витебске потеряло актуальность! И что опора на тест на COVID — порочна, потому что в одной семье муж и жена с одинаковыми симптомами по результатам теста поедут в разные стационары, причем с отрицательным тестом — в «чистый стационар», который потом станет очагом заразы!

Когда Президент РБ говорит, что медики сами виноваты в своих болезнях — это оскорбительно. Как они могут быть виновны, если их не снабдили должными средствами защиты? Эти средства защиты появились гораздо позже, чем сама болезнь. Их посейчас хватает только на «передовую», где уж думать о тыле?

Погибла молодая женщина, медсестра. Погибла после 1,5 недель борьбы за ее жизнь. Но она не была на передовой в борьбе в коронавирусом. Снаряд к ней прилетел в глубокий тыл: она работала в отделении микрохирургии глаза. Это — принципиально важно в деле понимания, как происходит заражение и как «чистые» (формально) больницы, не подготовленные к массовому поступлению инфицированных пациентов, превращаются в новые очаги распространения инфекции! Мой коллега из отделения реанимации заболел не на работе, а лечась в отделении урологии в той же больнице. Значительная часть медперсонала этого отделения уже заражена. Некоторые болеют тяжело.

А страна живет своим чередом. Моего основного работника анестезиолога-реаниматолога хотят положить «на обследование» для призыва в армию.