Звезды

Автор «Василия Теркина» считал себя белорусом и хотел назвать автобиографию «Пан Твардовский»

21 июня 1910 года родился знаменитый советский поэт Александр Твардовский, который имел непосредственное отношение к Беларуси и ее культуре. Рассказываем, какое!
Сергей ШАПРАН
Шарж: Кастусь Куксо, Михаил Лисовский, Иосиф Игин.

Шарж: Кастусь Куксо, Михаил Лисовский, Иосиф Игин.

Автор легендарного «Василия Теркина» был редактором культового литературного журнала «Новый мир», вокруг которого собрал лучшие литературные силы. Дружил с Аркадзем Кулешовым, переводил на русский западнобелорусского поэта Миколу Засима и всячески поддерживал в самые трудные времена Василя Быкова, печатая в «Новом мире» его повести. Но не только это, а уже само место рождения уготовило Твардовскому место в антологии белорусских исторических и литературных анекдотов.

Родная Беларусь

Дочь поэта Валентина Александровна рассказывала в беседе с Михасем Скоблой, что сам Твардовский считал себя белорусом, поскольку родился на Смоленщине (его дед вообще был уроженцем Могилевщины). Александр Трифонович так и говорил жене:

- Маша, мы же с тобой белорусы!

И свою автобиографическую книгу думал назвать «Пан Твардовский», поскольку такое прозвище было не только у его отца, но и деда.

А когда советское руководство вознамерилось было в 1950-е годы присоединить к Беларуси часть Смоленщины, Твардовский радостно сообщил жене:

- Скоро мы в родной Беларуси окажемся!

Как Твардовский обиделся на Кулешова

Запись в дневнике Рыгора Бородулина. Аркадзь Кулешов звонит Твардовскому, с которым был дружен с давних пор, и просит прислать свою книгу.

- Что, у тебя нет? - спрашивает Твардовский.

- Нет, к сожалению, - отвечает Кулешов.

- Так, может, у тебя и Пушкина нет? - переспрашивает в сердцах Твардовский и бросает трубку.

Шарж Иосифа Игина.

Шарж Иосифа Игина.

«Не валяй дурака!»

Услышав стихи Артура Вольского, которые были написаны по-русски, Твардовский посоветовал ему, на тот момент старшине 1-й статьи Краснознаменной Амурской военной флотилии, а в будущем - белорусскому писателю и отцу известного рок-музыканта Лявона Вольского:

- А ты, старшина, не валяй дурака - пиши по-белорусски!

Неологизм

Алексей Кондратович, заместитель Твардовского по журналу «Новый мир», вспоминал, как один из критиков, анализируя поэму Твардовского «За далью - даль», умилялся авторским неологизмом «метуситься»:

Не метусись, как критик вздорный,

По пустякам не трать огня…

Критик не догадывался, что в основе «неологизма» лежало белорусское «мітусіцца».

Когда жаль

Твардовский, интересуясь Беларусью вообще и делами белорусского Союза писателей в частности, порой подтрунивал над коллегами. Так, одного народного поэта БССР, тогдашнего официального классика, называл «свинопасом». А еще иронизировал над председателем СП Петрусем Бровкой:

- Неужели нет в Беларуси умного еврея, который мог бы руководить Союзом писателей?! - спрашивал Твардовский у Василя Быкова.

- Евреи есть, и умные тоже, но не в руководителях, - отвечал Быков.

- Жаль, - замечал Александр Трифонович.

Шарж Кастуся Куксо.

Шарж Кастуся Куксо.

«Ликуй, литература!..»

Выходцы из Беларуси, оказавшись на больших должностях в Москве, по-разному вели себя. К примеру, уроженец Витебщины заведующий отделом культуры ЦК КПСС Василий Шауро был известен в интеллигентской среде по кличке «Великий немой». Писатели боялись его как огня. Это на него Твардовский сочинил ироничную эпиграмму:

Ликуй, литература, -

руководит Шаура!

Переживем!

Рыгор Бородулин рассказывал историю, услышанную им от российского писателя Франца Таурина. Едва не каждый раз после того, как Твардовского вызывали в ЦК на «проработку», он, выходя из высоких кабинетов, повторял:

- Как говорят у нас, белорусов, пережили лето горячее - переживем и г***но собачье!

Когда боязно

Рыгор Бородулин рассказывал, как однажды, увидев Твардовского, хотел было подойти, но Александр Трифонович умел так оградить себя, что молодой белорусский поэт подумал: «Не, я да яго не падыду!»

Аналогично и Владимир Некляев вспоминал: «З Твардоўскім хацеў мяне пазнаёміць Адкадзь Куляшоў, але я так і не пабачыўся, бо не здолеў націснуць кнопку званка на дзвярах ягонай кватэры. Рука не паднялася. Увайду, а там аўтар верша «Я ведаю: няма маёй віны...» А хто я?.. І пісаў (абсалютна шчыра) у тыя часы, што «калі называюць паэтам і пішуць у кнігах паэт - няёмка, нібыта ўвайшоў без білета туды, дзе спытаюць білет».

Заместитель Твардовского по «Новому миру» Алексей Кондратович свидетельствовал, что не раз слышал от разных людей: «К Твардовскому боязно подойти: такое величие и такая недоступность!»

Трио

1967 год. Написав повесть «Праклятая вышыня», Василь Быков предложил его журналу «Новый мир», который в то время считался самым либеральным журналом в СССР, и потому и журнал, и сам редактор Александр Твардовский были объектами пристального внимания не только цензуры, но и КГБ.

Возник вопрос перевода повести на русский язык. И тогда один из членов редколлегии «Нового мира» посоветовал обратиться к Владимиру Дудинцеву, который после разгромной критики его романа «Не хлебом единым» оставался безработным.

- Ага, значит так: автор Быков, редактор Твардовский, переводчик Дудинцев? И вы хотите с таким трио напечатать повесть? - спросил Твардовский.

Все рассмеялись, поняв асбурдность предложения. В результате Быкову самому пришлось перевести «Праклятую вышыню». Так он стал пожизненным переводчиком собственной прозы.

Все минется…

Александр Твардовский поддерживал Василя Быкова не только тем, что публиковал его повести в «Новом мире» - в самое тяжелое для гродненского писателя время, когда его имя поносила едва ли не вся партийная пресса СССР, он предлагал помочь деньгами.

Впрочем, не меньше помогали Быкову и письма Твардовского. Рассказывая об одном таком эпизоде, он писал: «Як падчас успышкі маланкі ў цемры выразна выявіўся арыенцір, які я, аслеплены і разадраны, гатовы быў страціць у груканні крытычных залпаў. Ён даў мне магчымасць выстаяць у самы мой цяжкі час, пахіснуўшыся, ізноў здабыць сябе і застацца сабой».

Речь шла о телеграмме, слова из которой стали крылатыми. «Все минется, а правда останется», - написал Твардовский Быкову.

Шарж Михаила Лисовского.

Шарж Михаила Лисовского.

Как Быков смутил Твардовского

1969 год. Александр Твардовский в письме к Василю Быкову пишет, что к нему обратилась заведующая гродненской библиотекой - просит подписать фотопортрет «работы прозаика В. Быкова», но как бы увидеть этот портрет?..

Быков, разумеется, отправил сделанные им фотокарточки. После чего Твардовский пишет Быкову снова:

«Дорогой и глубоко уважаемый и ценимый мною писатель!

Простите меня, но как фотограф Вы меня огорчили (конечно, неумышленно). Присланные Вами фотографии - по моему и моих близких общему мнению - неудачны. Право, Василий Владимирович, я никогда не считал себя красавцем, но в таком обличье еще не видел себя ни на одном снимке, - уж очень похабная харя получилась! Бог с ней, не гневайтесь на меня и уважьте старика - похерьте негатив. Готов Вам позировать в другой раз, если захотите повторить опыт, сколько угодно».

Эта история так взволновала Твардовского, что он даже записал в дневнике:

«По случаю просьбы Гродненской молодежной библиотеки надписать мой «фотопортрет» работы писателя В. Быкова обратился к тому: что за портрет, нельзя ли отпечатать для меня два-три экземпляра? И получил милый ответ доброго и мужественного писателя <…>, искренний привет и лестные пожелания и - увы - несколько карточек снимка, сделанного им как-то в «Н. М.», куда он зашел с аппаратом. Боже мой, ничего нельзя придумать отвратительнее той мордатой физиономии с дурацкой и самодовольной улыбкой, открывающей черные провалы на месте золотых зубов. Странное дело, мог бы уж я, кажется, отнестись к этому безразлично - нет, все обдумываю, как бы ему отписать, что портрет неудачен и что в библиотеку я пошлю на выбор хоть два и три <…>, но чтобы он уничтожил этот кусок пленки. Редко какой случай в жизни могу вспомнить, чтобы я так был огорчен своим неблагообразием - случаи были все же. А те случаи, где я получался красавчиком, вроде военного 1943 г. на суперобложке военгизовского издания, как-то вовсе не томили меня явной неполнотой реализма. Нет, все же мы - в той или иной форме - хотим быть для современников и потомков такими, какими больше себе нравимся, хотя наверняка не являемся таковыми».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Как Быков водку «Сівыя коні» выпустил

Исследователь белорусской литературы Сергей Шапран готовит к печати вторую книгу белорусских исторических анекдотов. Публикуем отрывки из нее (читать далее)