Общество

«За 58 лет выпустил 350 спектаклей»: 80-летний театральный бутафор о слепках с лиц актеров, троне Янковского и перенесенном коронавирусе

«Комсомолка» узнала, не обижается ли мастер откушенному куску бутафорского пирожного и чего стоит сделать кляп для актрисы
Иван Константинович Витько – старожил Театра им. Горького, он работает тут бутафором уже 58 лет.

Иван Константинович Витько – старожил Театра им. Горького, он работает тут бутафором уже 58 лет.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Иван Витько в марте 2021-го отметит 80-летие. Он старожил в Театре имени Горького - 58 лет работает здесь бутафором. Вдобавок крупные красивые и умелые руки Ивана Константиновича и игрушки детям актеров чинят, и бижутерию девушкам подправляют.

К нашему приходу бутафоры в своей комнате навели порядок: большой стол, где и кипит у них обычно работа и где полно баночек-коробочек со всевозможной мелочью, прикрыли темной материей. Но нам-то антураж не нужен. И чтобы было как в жизни, попросили показать все прикрытое.

Эти маски были сняты с лиц известных актеров Горьковского театра.

Эти маски были сняты с лиц известных актеров Горьковского театра.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- Иван Константинович, сразу видно, что бутафоры – это Плюшкины в хорошем смысле слова?

- Да (смеется). У нас ничего не пропадает - и трубочка, и палочка, и проволочка. Скажем, переделываем для новых постановок уже ненужную бутафорию из снятого с афиши спектакля. Мало того: я даже в лесу бываю и забираю интересную корягу – знаю, что пригодится. У меня родительский дом на хуторе Гаище недалеко от Радошкович. До сих пор туда ездим с женой, там у нас сад, огород, картошку сажаем. А рядом лес хороший, если грибы пошли, так я приезжаю и сразу за кошелку и в лес. За столько лет уже в лесу знаю, на какой тропинке какой гриб растет. И точно он там.

Иван Витько приехал в Минск 16-летним мальчишкой после трудного детства – война, первые послевоенные годы. Устроился в кукольный театр бутафором, потом его сосватали в Горьковский – отсюда бутафор уходил в Купаловский.

Крупные красивые и умелые руки Ивана Константиновича и игрушки детям актеров чинят, и бижутерию девушкам подправляют.

Крупные красивые и умелые руки Ивана Константиновича и игрушки детям актеров чинят, и бижутерию девушкам подправляют.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- Конечно, страшно с кукольных масштабов да сразу на большие объемы, но мне пообещали помочь и сдержали обещание. А художественного образования у меня нет, - рассказывает мастер. - Но все время учился в студиях, при театральном институте рисовальные классы закончил. А еще общество «Знание» проводило двухгодичные курсы оформителей. Все это параллельно с работой.

Иван Витько замечает: когда был моложе, общался с бутафорами других театров Минска. Но сейчас каждый сам по себе.

- Ну, может это и возраст, они, уверен, намного младше меня, а может и опыт – сам уже все знаю. Но в других театрах на постановках стараюсь бывать. Правда, даже если прихожу как зритель, первые минут 15, признаюсь смотрю на реквизит и бутафорию: как сделано, из чего, какие приемы использовали, подмечаю, в каком состоянии все – нужен ли ремонт...

Иван Константинович подсчитывает: в среднем в год горьковцы выпускают примерно 6 спектаклей. За 58 лет получается около 350.

- А вообще, в театре много спонтанной работы. Вот сломался реквизит, быстро надо подчинить к началу репетиции либо спектакля. Сразу начинаю думаешь, что у меня припасено. Благо, мозги работают на то, что еще надо найти и где это можно взять и как сделать. Это как дома, всегда вещам нужна хозяйская рука.

«Труп» из спектакля «Братья Карамазовы» был сделан Иваном Константиновичем, как и десятки тысяч других предметов бутафории.

«Труп» из спектакля «Братья Карамазовы» был сделан Иваном Константиновичем, как и десятки тысяч других предметов бутафории.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Для «Гамлета» лепили трехметрового коня, а потом на части пилили

- Работа над каким спектаклем запомнилась больше всего?

- Помнится, лет 30 назад ставили «Гамлета». Вот была морока! Лепили трехметровые скульптуры, в том числе и лошадь, из глины, потом делали из папье-маше, а дальше по замыслу режиссера все это на части пилили. Вся мастерская была в глине, мы от нее отмыться не могли. Это сейчас есть пенопласт, а раньше - только папье-маше, что может отсыреть. Тогда скульптура теряла форму, ее приходилось реставрировать, каркас делать.

- А есть ли универсальная бутафория – ну, например, стул, стол?

- Нет, стараемся делать для каждого спектакля свое. Это правильно. Ладно, если человек раз в год на спектакль пришел, а если театрал - сразу подметит. Мы и для выездных вариантов делаем упрощенную бутафорию, как и для постановок на малой сцене, где своя специфика – минимум декораций. А если спектакль идет на большой сцене, бутафория часто больше обычных вещей, чтобы была хорошо видна и с последних рядов. Плюс все, что на сцене стоит или висит, должно быть легким и безопасным для актеров. Поэтому стеклянная посуда, скажем, бывает, конечно, но по минимуму - стараемся стекло делать из пластика.

Эти огромные вытяжки в цеху, где работают художники и бутафоры, - напоминание о тех далеких временах, когда клей варили прямо в театре на больших плитах.

Эти огромные вытяжки в цеху, где работают художники и бутафоры, - напоминание о тех далеких временах, когда клей варили прямо в театре на больших плитах.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Иван Константинович говорит, что забирает домой понравившиеся вещи, сделанные его же руками.

- В театре, бывает, списывается скульптурка - забираю на хутор. Дачники приходят на наш участок, рассматривают, детей приводят. И золотой петушок – флюгер у меня на коньке крыши, и львы на колесиках на участке, и писающий мальчик на клумбе с цветами, и даже мадонна с младенцем в месте отдыха. Ну и, конечно, аисты в гнезде – как без них.

- Знаете, вот обычный человек шампанское открыл и железную витую проволочку в ведро, а я ее принесу в театр, потому что знаю, что тонкая, витая, прочная, паять ее хорошо, для починки бижутерии всегда нужна, - подключается к разговору бутафор-декоратор Владимир Щегольков. - Театр наш во дворе жилого дома, где кинотеатр «Центральный», и возле местной мусорки мы проходим внимательно разглядывая, что народ выбросил. То кусок пенопласта принесем оттуда, то кусок жести, то пол-листа фанеры. Никакие бусинки, камешки не выбрасываем, у нас они в банки сложены.

- Так вы хозяйственные мужики и на все руки мастера, вас, наверное, жены на руках носят..

- Меня уже некому носить, а вообще-то я и мебель дома почти всю своими руками сделал, - добавляет Щегольков.

Это нынче бутафорию часто делают из пенопласта, а лет 50 назад – только из папье-маше. А материал этот капризный, влагу не любит, размокает и форму теряет быстро.

Это нынче бутафорию часто делают из пенопласта, а лет 50 назад – только из папье-маше. А материал этот капризный, влагу не любит, размокает и форму теряет быстро.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Полчаса актеры лежат с трубочками в носу и во рту

Стены комнаты театральных бутафоров завешены всевозможными поделками, но среди всего этого разнообразия выделяются белые гипсовые маски с лиц, в которых узнаются черты того или иного известного актера.

- Все по задумке режиссеров, - говорит Иван Витько. - Например, в «Братьях Карамазовых» во время спектакля выносят поднос, а там голова. Ее режиссер хочет видеть максимально похожей на голову актера, который играет роль. И для этого нужен слепок с лица. И еще для этого спектакля труп делали, вот он возле меня сейчас стоит. Или «Сладкоголосая птица… С человеческим голосом», который ставили к юбилею актрисы Анны Маланкиной. В конце спектакля актер выходит с отрезанной головой ее героини. Фишка была еще в том, что у этой головы открывались глаза. Мы лепили голову Маланкиной, макияж делали, механизм был, чтобы открыть глаза…

Сначала это был просто нос из одноименного спектакля по Гоголю, а потом нос стал «музейным экспонатом», обзавелся часами на цепочке и цилиндром.

Сначала это был просто нос из одноименного спектакля по Гоголю, а потом нос стал «музейным экспонатом», обзавелся часами на цепочке и цилиндром.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- Актеры соглашаются на такую процедуру?

- По-разному. Кто-то сразу готов, а кто-то долго собирается с силами. Уже вроде и созрел человек, и пришел, а в итоге уходит – не сегодня, мол. Потому что технология похожа на ту, которую использовали когда-то при снятии посмертных масок. Лицо актера я густо смазываю вазелином, усы, если есть у мужчин, очень хорошо промазываю, иначе буду снимать маску – человек может их лишиться. Потом накладываю гипс, в нос и в рот втыкаю трубочки для дыхания - и полчаса покоя, пока гипс схватится.

А вот чего театральные бутофоры не понимают, так это то, как люди на заводе годами у одного станка с одной деталью.

- У нас каждый раз новая задача, - признается Иван Константинович. - Каждый день мозг работает: из чего и как лучше сделать тот или иной предмет. Да, бывает, художник даст задание, а потом у него другая мысль возникла, и он уже все по-иному видит. А мы работу сделали - и хорошо, с душой. Приходится переделывать. Хотя и понимаю: художник – он весь в творчестве. А между собой у нас команда.

Вот так художники расписывают все – от вазы, до патефона и головы Змея Горыныча.

Вот так художники расписывают все – от вазы, до патефона и головы Змея Горыныча.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- Что для вас театр?

- Моя семья – это моя жена и мой театр. Театр подпитывает меня жизненной энергией, здесь такая аура необыкновенная. В театре жить хочется, придумывать, создавать. И посмеемся тут, бывает. Я на работу иду, как на праздник, и я рад, что в 80 лет она у меня есть.

- Коллеги ваши говорили, что вы недавно ковидом переболели…

- Было такое, месяц на больничном, в клинику не положили меня, но тяжело пришлось. Но ничего, смог перенести.

Если кто подумает, что найти в этом разнообразии, ничего нельзя, то тот ошибется. Хозяева мастерской знают, что и где лежит и что где припрятано.

Если кто подумает, что найти в этом разнообразии, ничего нельзя, то тот ошибется. Хозяева мастерской знают, что и где лежит и что где припрятано.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

КСТАТИ

Кляп для Клебанович

Чтобы рассказ о Иване Витько стал более полным, мы обратились к коллегам театрального бутафора.

Валентина ДРАЧИЛОВСКАЯ, начальник реквизиторского участка театра:

- Когда художник спектакля рисует эскиз нужного реквизита, он ведь не указывает каким образом и из какого материала его следует сделать. Это мастер сам должен придумать. Так появляются на вид не отличимые от оригинала кинокамеры из картонных коробок, доспехи из папье-маше, кушанья из несъедобных поролона и пенопласта.

Был случай, который я не забуду никогда. В начале 2000-х театр был на фестивале в Веймаре со спектаклем «Деметриус». Там затерялся кляп с веревками, которым завязывали рот народной артистке Ольге Клебанович. Приехали домой в Беларусь артисты, этот спектакль в афише, а кляпа нет. Я прихожу к Ивану Константиновичу, а он мне: «Валюша, эскиза кляпа нет, ведь спектакль же не вчера ставили». Чтобы не ждать, перед началом спектакля уговорили актрису на пальцах объяснить Ивану Константиновичу, каким был тот кляп. Пока шел первый акт, бутафор кляп быстро изготовил и во втором акте, как было и нужно, кляп попал к актрисе. Ольга Михайловно даже сказала, что этот новый был даже лучше старого!

Трон, который помнит Янковского и Климову

Алена ДУБОВИК, начальник декорационно-бутафорской мастерской театра:

- У нас тут не только мастерская, но и своеобразный музей бутафории театра. Вот трон стоит, его тоже Иван Константинович делал к спектаклю «Антоний и Клеопатра». Он помнит больших актеров - Ростислава Янковского и Александру Климову, которые играли в этой пьесе. А Борис Луценко, покойный ныне, ставил ее. Входишь каждый раз и каждый раз мысль – история, вот она.

Во времена, когда Иван Константинович сюда пришел, никаких технологий не было. У нас до сих пор в цеху висят огромные вытяжки, под ними стояли такие же плиты, где варили клей. А краски из пигмента как-то сами готовили.

Это кресло из спектакля «Антоний и Клеопатра» помнит знаменитых и любимых актеров Ростислава Янковского и Александру Климову.

Это кресло из спектакля «Антоний и Клеопатра» помнит знаменитых и любимых актеров Ростислава Янковского и Александру Климову.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Был случай, что на спектакль «Четвертая планета» бутафоры готовили такое мини-кафе: бутерброды со шпротами, мясная нарезка, тарелка с пирожными. И вот я как-то вижу на подносе лежит откушенное пирожное. Наверное, было очень реалистично сделано, раз кто-то покусился. На спектакль «Как стать богатым» требовались устрицы. Это тоже вышло смешно: наши бутафоры устриц не едали - мы несли им картинки, чтобы они реалистично воспроизвели эту экзотику.

Особенно креативить приходится, когда оформляем детские сказки. На «Царевну-лягушку» делали огромные головы Змея-Горыныча. В одну такую пасть я могла забраться без труда и там улечься. Когда эти три головы спускались на сцену, из их ноздрей шел дым, красные глаза горели дети