Общество

«Начальник колонии разрешил передать на волю 21 песню и говорил, сколько лайков в YouTube»: солист Botanic Project Клим Моложавый о 5 годах за решеткой

Клим не считает эти годы выброшенными из жизни: в колонии он написал 79 песен, сбросил 50 кг и прочитал собрание сочинений Кастанеды. А еще развелся с женой, потерял нескольких друзей и не увидел, как росла дочь
Клима Моложавого осудили на 9 лет лишения свободы. Он вернулся домой через 4 года и 7 месяцев

Клима Моложавого осудили на 9 лет лишения свободы. Он вернулся домой через 4 года и 7 месяцев

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

В день нашего интервью Клим Моложавый, солист белорусской группы Botanik Project, был на свободе только четвертые сутки. До этого почти пять лет музыкант провел в колонии и на «химии» по приговору за распространение наркотиков. Клим говорит, что колония ему пока не снится, но для того, чтобы привыкнуть в жизни на свободе, понадобится время.

Клим шутит: «Главное, не наговорить на новый срок» и рассказывает о том, чем для него стали почти пять лет, проведенных за решеткой, о песнях, записанных в гримерке колонии, и о том, что помогало не сойти с ума.

Клим рассказывает: понимал, что могут задержать, но приговор на 9 лет воспринимался как что-то неральное

Клим рассказывает: понимал, что могут задержать, но приговор на 9 лет воспринимался как что-то неральное

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

«Я был в гостях за городом, абсолютно трезвый. И тут из калитки вылетают 15 омоновцев»

Это было громкое дело. Клима осудили в 2016 году за распространение наркотиков. Дома у него нашли около 40 грамм гашиша и 17 грамм марихуаны. Суд признал музыканта виновным в незаконном обороте наркотиков и приговорил к 9 годам лишения свободы. Позже из-за изменений в законе и условно-досрочного освобождения этот срок уменьшился почти вдвое.

День своего задержания Клим помнит подробно:

- Моя подруга тогда как раз приехала из Индии, пригласила с ребенком на шашлыки. Я был у нее в гостях за городом, абсолютно трезвый. И тут из калитки вылетают 15 омоновцев. Лицом в пол положили, но не били.

В тот день ко мне еще заезжал музыкант, Костя, – я его угостил гашишем, и его «приняли» на выезде из Молодечно. Он рассказал и обо мне. Ему пообещали условный срок и забрали машину. Но меня не только он сдал, еще два лучших друга дали показания.

- Вы сразу поняли, почему вас задерживают?

- Конечно, я курил всю жизнь, понимал, чем занимался. Но я жил в Канаде, Испании, Голландии – там это легально. Понимал, что меня могут задержать. Сидеть поехал один. В моем миропонимании если ты попал, отвечай за себя. И, как видите, мне повезло – из 9 я взял чуть больше половины срока. На момент приговора мне был 31 год. Я понимал, что до 40 лет могу просидеть в тюрьме. Но до конца не верил, что это возможно.

«В колонии мы научились делать торты почти из ничего»

Семь месяцев до суда и во время обжалования приговора Клим Моложавый провел в тюрьме и ИВС. Этот период он позже назовет самым ужасным за все пять лет. После окончательного решения суда его этапировали в исправительную колонию №17 в Шклове.

- У меня был усиленный режим. Это значит - меньше базовых величин на «отоварку» (покупки в магазине, - Ред.), передач. Но для «ставших на путь исправления» предусмотрен улучшенный режим содержания. Это дополнительные базовые, поощрения - я мог на 11 базовых (сейчас – это 319 рублей, деньги должны перечислять на счет осужденного родственники, - Ред.) отовариваться в месяц, когда всем остальным разрешалось только на 4. Мне было положено три свидания в год. Позже свиданий стало больше, но уже я никого не просил ко мне приезжать. Просил только высылать деньги.

Рассказывая об условиях в колонии, музыкант вспоминает слова Лукашенко: «Установим им такой режим, чтобы они, сидя в этой колонии, прямо скажу, смерти просили. То же самое и для распространителей»

Рассказывая об условиях в колонии, музыкант вспоминает слова Лукашенко: «Установим им такой режим, чтобы они, сидя в этой колонии, прямо скажу, смерти просили. То же самое и для распространителей»

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

У нас в Шклове была классная отоварка. Это просто магазин, в основном там продаются сладости, халва, сигареты. А у нас продавалась еще и молочка: творог, сметана, йогурты. Цены завышены, литр молока, например, стоил 2,50. В колонии мы научились делать торты почти из ничего. Я клянусь, вы не купите никогда такой торт, как я могу сделать просто из коржей и сгущенки!

В колонии осужденные разделены на отряды, живут в бараках, рассчитанных на 60-70 человек, вспоминает Клим. В его бараке было 130 осужденных.

- Вспоминаю – меня аж передергивает. Это локальное помещение, огороженное проволокой. Но в колонии получше, чем в тюрьме, там хотя бы есть свежий воздух. В нашем отряде сидели только осужденные по 328-й, наркотической статье. Когда я уже уехал на «химию», отряды стали смешанными. Об условиях могу сказать вот что: вы же помните декрет об ужесточении ответственности за распространение наркотиков, слова о том, чтобы наркоманы смерти просили? (Речь о заявлении Александра Лукашенко 2014 года: «Установим им такой режим, чтобы они, сидя в этой колонии, прямо скажу, смерти просили. То же самое и для распространителей». – Ред.)

- У людей по 20 лет сроки – там выдержать год невозможно. И некоторые сходили с ума, совершали самоубийства, - продолжает Клим и рассказывает о том, как проходил день.

- Я вставал в 5-5.30 утра. Будят сиреной, свет включается, приходит милиционер. Если спишь – могут нарушение выписать. Подъем, зарядка 10 минут, потом свободные полчаса. После – на завтрак строем и на работу. Поначалу работа заключалась в том, что мы вытягивали металл из проводов. Когда в том числе благодаря движению «Матери 328» наркоманам сделали послабление, нас перевели на швейное производство: шили ковидные маски, костюмы и форму для военных. После промзоны – обед, потом опять работа. После этого – вечерняя проверка. Как армия, все очень строго.

«Записали 20 песен подряд с одного дубля»

В колонии Клим постоянно выступал на концертах, у него были и сольные выступления. После одного из них музыкант познакомился с начальником ИК.

За 4 года Клим написал 79 песен, 21 записанную на видео смог передать из колонии на свободу

За 4 года Клим написал 79 песен, 21 записанную на видео смог передать из колонии на свободу

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- Я единственный человек, кто играл в отряде авторскую музыку. На дне открытых дверей я играл песню «Далеко» про дочку. К одному-двум отрядам приехали родственники, был офицерский состав, начальник колонии Корниенко Александр Владимирович – он услышал эту песню. Подошел и просто спросил, как меня зовут. А потом протянул руку и сказал: «Это просто круто». Его дочке 12 лет на тот момент было. Он мне помог, и я ему благодарен за многое. Какие бы у меня взгляды ни были и как бы я ни относился ко всему, что происходит, – я его уважаю. Он любит Botanic Project, рассказывал, сколько у меня лайков в ютубе, разрешил 21 песню передать из зоны. Да и в плане быта он делал для нас все, что мог – у нас, например, стояли сенсорные стиралки Bosch!

На канале Botanic Project в Ютубе сейчас можно найти пять песен, которые Клим Моложавый записал прямо в колонии.

- Это гримерка при клубе, - Клим объясняет, где сделаны видео. - В этом клубе я постоянно играл, написал 79 песен за 4 года. Записывал меня на видео товарищ с разрешения начальника колонии. Все сделали с одного дубля, 20 песен подряд. Потом диск с этими записями передали родителям того парня, который меня снимал. Это уникальный случай, в Беларуси не было такого, чтобы с зоны песни выгонялись.

«В зоне писем ждешь так, как ребенок ждет день рождения»

Самое важное в колонии, считает Клим – найти, чем занять свое время. Он за несколько лет перечитал десятки книг. Большинство – из личных библиотек других осужденных.

- Личных библиотек там тьма, у людей под тысячи книг. Там все можно найти. От Ошо до Дао дэ Цзин, Кастанеду всего перечитал, всю классику: Бальзака, Диккенса, Достоевского. Не сойти с ума помогал спорт, футбол – у нас было свое футбольное поле. Я бегал постоянно, сбросил вес. У меня было как-то 7 матчей за неделю. Но в первую очередь, творчество, конечно. Когда началась пандемия, начальник разрешил только мне одному репетировать. Сяду в гримерке – и три часа играю. Это для меня была отдушина.

- Что было для вас самым невыносимым?

- Режим. Тотальная несвобода, как по Оруэллу. «1984» - моя любимая книга. Для меня хуже тотальной несвободы нет ничего в жизни. Но когда ты знаешь, что будешь сидеть 9 лет и ничего не изменится – становится спокойно. Думаешь: мне надо сегодня Ремарка дочитать, вечером футбол – все. Вот и все мысли, дзен.

Когда мне стали сокращать срок, я набрал вес, перестал спортом заниматься, стал депрессовать, болеть. Ты уже мозгами на воле. Вот человек ушел, завтра еще один уходит, а ты сидишь, тебе еще полгода.

Начальник колонии рассказывал Климу, сколько у него лайков в Ютубе

Начальник колонии рассказывал Климу, сколько у него лайков в Ютубе

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- В какой момент этот дзен приходит?

- Со мной это случилось, когда с женой развелся, осенью 2017-го. Понятно, большой срок. Я с ней общаюсь, никаких обид. Но тогда я понял: или я просто сдохну, или возьму себя в руки и буду жить. За полгода вошел в основной состав по футболу, скинул 40 кг, бегал, занимался, наладил питание. Я это сделал ради себя. Думай в первую очередь о себе – тогда сможешь что-то дать людям. Это банально, но работает.

Клим говорит, что за время в заключении больше всего скучал по дочке, они не виделись 4,5 года.

- О том, где я был, рассказал ей только месяц назад. Она спрашивала, за что. Ответил, что курил то, что нельзя курить. Все это время ей говорили, что я на работе в Европе.

Когда Клима задержали, его дочке было 3,5 года

Когда Клима задержали, его дочке было 3,5 года

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

Клим улыбается, когда рассказывает о дочке и о письмах, которые получал в колонии.

- В зоне писем ждешь так, как ребенок ждет день рождения. Это праздник сразу. Сотрудники даже смеются, отдают письмо: «Танцуй». Посылки на зоне разрешены, до 50 кг в месяц. Но это очень дорого, представьте, сколько туда колбасы нужно положить, к примеру. Я не ел мясо до посадки 10 лет! Но на зоне первое, что сделал – сала отрезал.

Последние 5,5 месяцев Клим Моложавый провел на «химии» в Бобруйске – там он работал и жил в «исправительном учреждении открытого типа».

- У меня ни одного нарушения за весь срок, я ушел на УДО и на химию, потому что выбрал для себя три вещи: книги, спорт и музыка. Помню, как нас этапировали из Шклова и привезли в Бобруйск: открываются ворота, выезжаем – и там город, люди. Впервые за пять лет ты видишь это все. Мы ехали и не понимали, что происходит.

Но «химия» - это хуже зоны. Когда ты голодный, тебе дали понюхать банан, но не дали съесть – вот, что такое химия. Да, мне там давали пользоваться телефоном, можно было с дочкой общаться. Но я бы лучше читал книги и занимался музыкой в колонии. Я до конца не верил, что уеду оттуда.

- Что было самым тяжелым для вас: задержание, арест, суд, колония, химия?

- Тюрьма. Хуже тюрьмы нет ничего. Условия там такие жесткие, в зоне проще – об этом все говорят. В колонии тоже режим, но ты, по крайней мере, на свежем воздухе, у тебя какое-то занятие есть. У нас даже турнир по боксу проходил!

- Вам доходили новости, что в стране происходит?

- Конечно, я выписывал «Свободные новости», «Белгазету». Нам даже разрешали смотреть по телевизору не только белорусские каналы. Тем из отряда, кто хорошо себя ведет, позволяли смотреть Лигу Чемпионов, которая начинается в 11 вечера. Но подъем как обычно, в 6 утра. Обязательно смотрели новости по госТВ в 8 вечера. А еще – лекции, фильмы про то, что алкоголь и наркотики – это плохо, а в стране все прекрасно.

- Эти 4,7 года вы их воспринимаете как выброшенные из жизни?

- Ни в коем случае. Я считаю, если бы меня не посадили, я может уже не жил бы из-за образа жизни. Это не выброшенные годы, как они могут быть выброшенными? Я Достоевского всего прочитал, 11 книг Кастенеды! Никогда в жизни бы этого не сделал на свободе. Как ты там решишь для себя – так и будет. Можешь познакомиться с каким-нибудь умным человеком, у которого своя библиотека, он тебе посоветует хороших книжек, даст программу на диету и спорт – просто будешь читать, заниматься. Я годами только этим и занимался. Мне предлагали покурить, выпить – я отказывался всегда. Не потому, что я такой добропорядочный, а потому, что я для себя выбрал, у меня был четкий план, я хотел выйти быстрее оттуда. Не ради дочки, родных – просто хотел оттуда выйти ради жизни. Потому что там – не жизнь. Это для меня было самое главное.