Звезды21 февраля 2021 12:51

Короткевич обдурил милиционера, а Бородулина приняли за своего узбеки: как белорусский язык помогал нашим писателям

Ко Дню родного языка, который по решению ЮНЕСКО традиционно отмечается 21 февраля, - новая подборка исторических и литературных анекдотов, веселых и поучительных
Автор дружеских шаржей - Кастусь Куксо.

Автор дружеских шаржей - Кастусь Куксо.

«Альбо-альбо»

Еврейский поэт Рыгор Рэлес был знаком со многими белорусскими писателями 1930-х годов. Помнил, например, Змитрока Бядулю, который вырос в белорусской среде и неплохо знал белорусский язык. И хотя продолжал писать на иврите, однако печататься в «Нашай Ніве» начал по-белорусски. Янка Купала, узнав о «двуязычии» Бядули, сказал ему однажды: «Альбо-альбо». В результате Бядуля выбрал белорусский. Так, по сути, благодаря Янке Купале и появился белорусский писатель Змитрок Бядуля.

Как латышский петушок спас Короткевича

1957 год. Владимир Короткевич и латышский поэт Ероним Стулпан на Фестивале молодежи в Москве. Оба приняли по чарке и оба уже «веселые». Как вдруг к ним подходит милиционер, и тогда Короткевич неожиданно для самого себя вспоминает слова латышской народной песни о петушке, которую они только что пели вместе со Стулпаном:

- Kur tu teci, gail ti mans? – говорит он милиционеру, что значит: «Куда идешь, мой петушок?».

- Kur tu teci? – повторяет за Короткевичем Стулпан.

- Извините, товарищи, - милиционер тут же ретировался. - Не знал, что вы иностранцы.

Дружеский шарж Кастуся Куксо на Владимира Короткевича.

Двойная буква

1966 год. Рыгор Бородулин, Никифор Пашкевич и Анатоль Вертинский приглашены в Узбекистан на празднование 525-летия Алишера Навои. Сразу по прибытии гостям вместе с программой и талонами на питание были выданы, говоря современным языком, бэйджи, на которых было написано имя гостя и откуда он. Бородулин почему-то был написан с двумя «л»: «Бородуллин».

Это двойное «л» позже сыграло свою роль. Когда белорусские гости уже собрались уезжать, каждого ждал в гостиничном номере свой подарок. Самый роскошный был у Рыгора Бородулина - огромное блюдо с изображением Алишера Навои и набор для чая: чайник, блюдца и пиалы. Увидев такое богатство, сосед по номеру предложил разделить подарок между всеми, так сказать, по рангу, но Бородулин отказался, поскольку на подарке лежала бумажка, на которой было четко написано: «Бородуллин».

Версия у дядьки Рыгора была лишь одна: узбекские писатели приняли его за земляка.

Дружеский шарж Кастуся Куксо на Рыгора Бородулина.

В соавторстве с народом

Вышел «Вушацкі словазбор» Рыгора Бородулина. Спрашиваю:

- Дзядзька Рыгор, ці правільна разумею: нельга назваць «Вушацкі словазбор» фальклорным зборнікам у чыстым выглядзе - лепш гаварыць пра ваша сааўтарства з землякамі?

- Калі нешта не так клалася, дык даводзілася падпраўляць, але, вядома, у межах, - отвечает Бородулин.

- Гэта значыць стылізавалі?

- Крыху стылізаваў, але так, каб не было заўважна. Да таго ж, калі ў галаву прыходзілі нейкія прыказкі і прымаўкі, я часам не ведаў: ці гэта вушацкае, ці я сам сачыніў?

- І тады думалі: хай будзе вушацкае?

- Так, хай будзе вушацкае!

Дружеский шарж Кастуся Куксо на Рыгора Бородулина.

«Привет из Донбасса!»

Рассказ Василя Быкова в записи Нила Гилевича.

Было раннее утро, когда в дверь быковской квартиры позвонили. На пороге стоял широкий в плечах здоровила лет сорока.

- Товарищ Быков, Василий Владимирович? Привет из Донбасса!

- А-а-а, из Донбасса! - смягчился Быков, думая, что речь идет о привете от его двоюродного брата Ильи.

Пригласив нежданного гостя в комнату, Быков скоренько поставил на стол колбасу и сыр, а чем еще угостить - водкой или коньяком? Нет, водку этот шахтер и дома выпьет. Так на столе появилась бутылка молдавского «Белого аиста», а к ней и соответствующие рюмочки. Налив ровно до краев, Быков сказал:

- Ну, давайте за знакомство.

- За такое знакомство с таким человеком! Если б не хотел, то все равно выпил бы. Ваша доброе здоровье!

И, чуть-чуть не донеся рюмку до губ, гость буквально вбросил ее содержимое в рот. Но рюмку на место не поставил, а покрутив в руках, неожиданно спросил:

- Вы, извиняюсь, всегда наливаете в эти малюпашечки? Как для нашего брата-шахтера, так это на издевательство похоже.

- А это, извините, по привычке, - Быков был смущен. - Мои друзья, знаете, за исключением одного-двух, питоки небольшие, поэтому и не подумал… Это мы сейчас исправим.

И, достав приличных размеров фужер для вина, налил туда коньяк.

- Если бы мы, шахтеры, пили из таких стопочек, - говорил тем временем гость, - черта лысого имела бы страна уголек! Наши масштабы и мерки знаете какие… Ну, ваше здоровье! - На этот раз он уже не вбросил, а кульнул налитое. - Вот это совсем другой, как говорят, коленкор. Мы обычно стаканами куляем, - в слове «стаканами» ударение он делал на третье «а». - Два-три стакана обернешь, и ты - человек. И душа на месте.

- Ну, конечно-конечно, - охотно согласился Быков.

- А квартирка ваша, смотрю, не очень... Коридорчик - тесненький. И, судя по дверям, всего три комнаты?.. Я представлял, что увижу совсем другое. Такой писатель, такой знаменитый на весь мир человек далжон иметь по заслугам!..

И темы разговора, и пафос гостя Быкову начинали не нравиться, поэтому он спросил о другом:

- Ну, так как там мой брат? Жил-здоров?

- Какой брат? - гость смотрел непонимающе.

- Вы же от брата привет передали?

- Не знаю я никакого вашего брата. А привет от героического Донбасса, от славной шахтерской гвардии! Я в Минске проездом, имею семь часов до поезда, ну и решил посетить знаменитого писателя, познакомиться, поговорить. Это же не часто случается, можно сказать, счастливый случай - побыть в гостях у самого Быкова!

- Ну, понятно-понятно, - улыбнулся Быков и, взяв бутылку, налил коньяку едва не до самых краев фужера. Оставшееся сцедил в свою рюмочку. - Ну, тогда за здоровье Донбасса! Тем более - героического!

А минут через пятнадцать, когда гость поднял тему писательства, дал понять, что его ждут неотложные дела. На том, собственно говоря, попрощались.

Услышав эту курьезную историю, Нил Гилевич сказал Василю Быкову:

- Твая памылка мовазнаўчага, так бы мовіць, паходжання. «Прывет» перадаюць ад некага, а для вітання пры сустрэчы кажуць ці «Добры дзень!», ці «Здароў!», ці «Здрастуйце!». Вось і ты папаўся на гэтым. Раз «Прывет із Данбаса!», значыць, ад некага. Ад каго? Напэўна, ад брата. Спрацавала сваё, даўняе, беларускае. Шкада толькі, што ў цэлую бутэльку «Белага бацяна» абышлася памылачка.

Дружеский шарж Кастуся Куксо на Василя Быкова.

«Давайце ўстрымаемся»

Нил Гилевич рассказывал, как в 1953 году его принимали в Союз писателей.

Обсуждение его стихов шло довольно вяло, пока слово не взял печально известный литпогромщик Айзик Кучар. Спокойно он никогда не говорил, вот и теперь со свойственным ему пафосом столк, как говорят, молодого автора «на горкі яблы». После чего присутствовавший на обсуждении Петрусь Бровка наклонился к гостю из России – поэту Николаю Рыленкову и тихо спросил:

- Как, Николай Иванович, поддержим?

Гость скривил губу:

- По-моему, надо воздержаться.

Это все и решило – Бровка объявил:

- Здольны паэт, але ад прыёму давайце ўстрымаемся.

Так случайный гость из России, не прочитав ни строчки Гилевича, решил его литературную судьбу.

Дружеский шарж Кастуся Куксо на Нила Гилевича.

Ученики

Писатель Борис Саченко, рассказывая о встречах с братом классика белорусской литературы Максима Горецкого, говорил, что наиболее впечатлило его знакомство не с самим Гавриилом Ивановичем Горецким, а с его учениками. Саченко вспоминал:

«Я вяртаўся з Балгарыі і, калі зайшоў у вагон, павітаўся з двума незнаёмымі мне адносна маладымі людзьмі. Прывітаўся па-беларуску:

- Добры дзень!

Мне адказалі таксама па-беларуску, вельмі, дарэчы, ветліва.

- Вы з Беларусі? - спытаў я.

- Не, - адказалі мне. - Але беларускую мову трохі ведаем, чулі…

І незнаёмыя мне дзецюкі пачалі расказваць пра свяцілу навукі Гаўрылу Гарэцкага, які ім калісьці чытаў лекцыі ў Ленінградзе.

- Мы яго так любілі, - прызналіся былыя яго вучні, - што, каб зрабіць яму прыемнае, кожны з нас вывучаў беларускую мову. Гэта сапраўдны вучоны, такіх у Савецкім Саюзе няма, ды і ў свеце… Вы яго ведаеце? Як яго здароўе?

І мы некалькі гадзін гаварылі пра Гаўрылу Гарэцкага і яго брата Максіма, гаварылі пра Беларусь.

- Хто ж вы самі будзеце? - урэшце спытаў я.

Вучні Гарэцкага аказаліся дактарамі навук, яны працавалі ў Балгарыі і вярталіся разам са мною ў Савецкі Саюз, ехалі ў свой родны горад Ленінград…»

Приглашение

Осень. Яблоки в саду Рыгора Бородулина можно собирать мешками. Ежедневно к поэту приходят школьники из Ушачей, которые говорят только по-русски, даже тогда, когда хозяин в ответ на просьбу насобирать яблок, приветливо отвечает: «Калі ласка».

Услышав в очередной раз русскую речь в ответ на свое «калі ласка», Бородулин неожиданно отвечает по-русски и нарочито саркастически:

- Приходите еще! Будем с нетерпением ждать!

О родном языке

Историк и археолог Михась Чернявский вспоминал. Середина 1960-х. В Академии наук проходит нейкая научная, а скорее политическая дискуссия. С трибуны высокопоставленный руководитель языкознания, с трудом говорящий по-белорусски, гордо заявляет:

- А у меня два родных языка - русский и белорусский.

В этот момент звонкая реплика из зала от Владимира Короткевича:

- Гэта ў змяі «два языка». У чалавека ж «язык» адзін - яго родная мова.