Общество1 апреля 2021 15:52

Белорусский перевал Дятлова: лавина в Саянах накрыла минских туристов 12-метровым слоем снега, за их поиском следил лично Машеров

50 лет назад, в марте 1971-го, произошла самая крупная трагедия в истории белорусского туризма - в Восточных Саянах лавиной накрыло девять минчан, в том числе знаменитого барда Арика Круппа
Арик Крупп участвовал в сложных походах. Фото: Книга "Плата за вдох"

Арик Крупп участвовал в сложных походах. Фото: Книга "Плата за вдох"

Как вышло, что все погибли, но в найденном дневнике осталось описание трагедии?

- Мы с мамой (Надежда Крупп. - Ред.) и Ариком ждали разрешение от моего родного отца на мое удочерение, - рассказывает «Комсомолке» Диана Крупп, которой в 1971-м было 12 лет. - Решили, что когда соответствующие бумаги будут получены, то они распишутся и мы совместим два праздника. Но разрешение на удочерение пришло, когда Арик был в Саянах. Мама получила документы уже после его гибели и отослала их обратно, написав: «Слишком поздно». Но чтобы считать его отцом, мне официальное удочерение было не нужно…

Диана говорит с трудом, глотая слезы. Прошло 50 лет, а боль не утихает. Через паузу она продолжает:

- Мы с папой очень часто оставались вдвоем в съемной комнате частного дома Сельхозпоселка. Мама работала режиссером на «Беларусьфильме» и часто ездила в командировки. Об этом Крупп написал в посвящении «Жене»:

А ты уходишь, уезжаешь, улетаешь - Дела, дела. Я так держу тебя в руках, а ты растаешь, И ночь бела.

- Когда мама уезжала, обо мне заботился Арик, - продолжает Диана. - Он всегда провожал меня в школу, хотя я уже была в 6-м классе, а на ночь всегда или сказки читал, или пел бардовские песни. Вот так мы и жили… Поскольку родители разошлись, когда мне не было еще и года, я росла без отца и очень от этого страдала. Встреча с Ариком для меня была подарком судьбы, а его нежное ко мне отношение было в диковинку. И когда я впервые сказала «папа», у него глаза заискрились. В них было столько счастья… Из Саян он мне писал и подписывался «папа». Хотя знакомы мы были только полгода. Его гибель стала для нас ужасной трагедией.

http://www.kp.ru/share/i/12/11874804/big.jpg

http://www.kp.ru/share/i/12/11874804/big.jpg

Надежда и Диана, уже после смерти Арика Круппа, взяли его фамилию.

«Лавины… Мы в ловушке»

12 марта в лыжный поход из поселка Верхняя Гутара (Иркутская область) отправились две минские группы. Каждая по своему маршруту. Вернулась только одна.

8 апреля истек контрольный срок для группы Михаила Кореня, среди участников которой был и Арик Крупп.

11 апреля начались поисковые работы, которые продолжались до июня. Что происходило в мартовские дни 1971-го, стало ясно из найденного спасателями дневника одного из участников похода Александра Носко:

«23 марта Мороз. Ясно... Тофаларский ключ обещает стать ключом маршрута. Лавины. Карнизы справа и слева. Поднимаемся по левому склону. Пересекли пять лавинных кулуаров. В двух лежали лавины. Одна - свежая. На плато у поворота ручья есть место для ночлега. Разведка показала, что дела плохи. На седле перевала карниз по всей длине…

24 марта. Мы ловушке. Всю ночь пурга. Оттепель. Снега выпало сантиметров 20. Пока сидим, но выбраться отсюда проблема. Снегопад продолжался до…».

На этом записи обрываются. Александра Носко нашли первым. Еще один дневник вел другой участник похода Игорь Корнеев:

«...Остался привязать запасную лыжу. Увидел, как сошла лавина, но предупредить не успел. Вслед за первой сошла вторая, третья. Столкнувшись, лавины образовали снежные стога. Поставил палатку. Пытался откапывать товарищей. Отметил место лыжей. Решил двигаться назад. Непогода. Переждав ее, пошел вниз...».

«Они лежали под 12-метровым слоем снега»

Постепенно спасатели прояснили картину трагедии. Ее описала в своей книге Надежда Крупп.

«22 марта они остановились на ночевку у Пихтового перевала. С утра их ждал подъем. Но у Феди Гимеина начались боли в желудке - видно, дала о себе знать язвенная болезнь. Пришлось задержаться на три дня, которые и стали для них роковыми. В эти три дня навалило столько снега, сколько должно было выпасть, видимо, за всю зиму. 24 марта двое ушли в разведку и, вернувшись к вечеру, доложили, что на зазубринах скал - огромные снежные карнизы. Самый опытный, Игорь Корнеев, судя по его записям, понимал, что шансов пройти почти нет. Но его одинокий голос не мог изменить решения группы идти. Наутро уложили рюкзаки. Игорь нес палатку и, упаковывая ее, задержался дольше всех. Он шел последним, немного отстав от группы.

Туристы попали в снежную ловушку, но на запасной маршрут не ушли. Фото: Книга "Плата за вдох"

Туристы попали в снежную ловушку, но на запасной маршрут не ушли. Фото: Книга "Плата за вдох"

Метрах в ста пятидесяти от стоянки Игорь услышал характерный шуршащий звук. Он поднял голову, но крикнуть, чтобы предупредить товарищей, не успел - его накрыла лавина… Игорь оказался на окраине лавины, и ему удалось выбраться на поверхность. Он был один в белых просторах безмолвного снега. Нет, не один.

С ним оказалась собака - одна из двух, которые шли с группой. Игорь вернулся на стоянку, снова поставил палатку и жил там, пытаясь откопать своих товарищей запасной лыжей ("тещей"). Вокруг грохотали лавины. Нервное напряжение достигло предела и лишило его передышки, которую мог дать сон. К концу четвертого дня он понял, что все напрасно: ребят ему не откопать. Как выяснилось после, слой снега над ними был 10 - 12 метров. Нервы не выдержали, Игорь отметил "тещей" место гибели товарищей и, бросив ненужную ему без примуса холодную палатку, ушел назад... К людям. В двухстах пятидесяти метрах от стоянки он попал в лавину. Так равнодушная судьба уготовила для всех девяти общую участь».

В акте комиссии по разбору несчастного случая говорилось: «При наличии ограниченного количества продуктов он (Корнеев. - Ред.) страдал от холода из-за отсутствия топлива (у него не было топора). Очевидно, нервное напряжение и холод вынудили его принять решение продвигаться к охотничьей избушке в Междуречье».

«Найти Корнеева распорядился Машеров»

Специалист по спортивному туризму Петр Лукоянов в книге «Безопасность в лыжных походах и чрезвычайных ситуациях зимних условий» приводит рассказы спасателей из Минска и Иркутска.

Поисковые работы велись в очень тяжелых и опасных условиях.

«С 8 по 16 мая в том месте, где была воткнута лыжа, обнаружили и откопали восемь тел погибших. Они находились недалеко друг от друга и лежали поперек или головой вниз. На голове - капюшоны, рюкзаки сбиты к затылкам».

Не смогли найти только Игоря Корнеева.

- О том, что Корнеева надо найти и привезти в Минск, распорядился Петр Машеров (в те годы - первый секретарь ЦК КПБ. - Ред.), - рассказывал «Комсомолке» участник поисков Владимир Ганопольский. - К Машерову пришла мать Корнеева и сказала: «Всех ребят как людей похоронили, а моего сына так и не нашли».

Машеров сказал, что парня надо найти.

В очередной день поисков снег подтаял, и спасатели увидели его руку с лыжной палкой. При нем обнаружили записную книжку, которая и раскрыла загадку происшествия.

Надежда Крупп писала, что дольше всех прожила собака. Оставшись в полном одиночестве, она, видимо, в поисках пищи, побежала туда, где засыпало ребят, и стала откапывать рюкзаки. Там ее и завалило.

Игоря похоронили 5 июня рядом с его товарищами на Чижовском кладбище в Минске, где для него было оставлено место.

Петр Лукоянов говорил, что преодоление перевала было трагической ошибкой. По его мнению, надо было перейти на запасной маршрут… Почему они его не выбрали?

«Момент истины» следует, наверное, искать в мотивах психологического характера, - отмечал в книге Лукоянов. - Они отставали от графика и понимали, что надеяться на чудо не приходится. Для спасения экспедиции надо было обязательно взять этот перевал, который, по их оценке, «мог стать ключом маршрута». Переход на запасной вариант лишал их этого напрочь. Все летело в тартарары: годы подготовки, надежды, престиж, большие финансовые затраты. И они пошли на перевал, допустив вторую тактическую ошибку: выбрали путь подъема по узкой ложбине в обход справа пирамидального скального обрыва. Оптимально безопасный путь был иной - по мореной гряде. Плохая видимость, скорее, помешала рассмотреть его».

Кстати, вторая минская группа - Юрия Макарова - решила переждать непогоду и пять дней провела на стоянке. Специалисты, расследовавшие ЧП, кроме прочего отмечали, что члены группы не шли на безопасном расстоянии друг от друга, и лавина накрыла всех сразу.

За три года до гибели Арик Крупп написал стихотворение «Пурга», где были такие строки:

Ветер бьется спиной о скалы, Ветер рвет у палаток фалы, Забавляется новой игрушкой. Мы в ловушке. Да, мы в ловушке. С гор срываются вниз лавины, Заметает пурга равнины…

ЕСТЬ ВОПРОС

Чем гибель минчан похожа на трагедию группы Дятлова?

Инструктор горного туризма Евгений Буянов в статье «Шалости» лавин», размещенной на mountain.ru, назвал трагедию на Тофоларском Ключе по всем параметрам равной аварии группы Дятлова. Вот его выводы:

- лыжные группы Кореня и Дятлова были по 9 человек;

- не сразу, но спасателям удалось обнаружить поваленную ветром палатку;

- первоначально, как и в случае аварии Дятлова, склон не казался спасателям лавиноопасным, а потом поняли, что лавины прыгали сверху, с уступов;

- Корнеева, как и четверых Дяловцев, нашли отдельно от остальных;

- у Корнеева, как и у дятловцев, нашли дневник;

- склон в месте установки палатки у перевала Тофаларский Ключ имеет крутизну порядка 28 - 30 градусов, что достаточно близко по параметрам к склону над палаткой группы Дятлова;

- возведение памятника погибшим минским и свердловским (дятловцам. - Ред.) туристам на кладбище встретило активное сопротивление властей, которое пришлось преодолеть.

«Мои песни - для дорог и для привалов»

Выдержка из статьи в журнале «Неман» за 1974 год:

«Популярности Арика Круппа может позавидовать самый маститый композитор-песенник, поэт и исполнитель. А между тем ведь песни его очень редко звучали на радио или в концертных залах, ещe реже печатались.

Мои песни неуместны

В городах, в концертных залах,

Потому что мои песни -

Для дорог и для привалов...

Так полушутливо Арик сам сказал о судьбе своего творчества. Я слышал песни Арика на латышском языке, встречался с ними в Ленинграде, на Урале, в Средней Азии, на Дальнем Востоке и на Кавказе. В чeм причина такой исключительной популярности? Видимо, прежде всего в том, что Арик талантлив».

Это слова композитора Игоря Лученка.

Арик Крупп - классик туристской песни. Фото: архив Дианы Крупп

Арик Крупп - классик туристской песни. Фото: архив Дианы Крупп

Арика Круппа называют классиком туристской песни. Его песни поют и маститые барды, и простые туристы. Для кого-то будет понятней так: Крупп - это белорусский Визбор. Среди самых популярных его песен «Десять звезд», «Хочется жить», «Заморозки»… Ну а «Леса Белоруссии» - это туристический хит:

Всё леса, леса, леса Белоруссии Да погода, по-девчоночьи капризная. То озера, то болотца, будто бусины, Там на ниточки реченочек нанизаны.

У Круппа были как серьезные стихи, так и подходящие для любых застолий. А песня «Сигарета» часто звучала в ресторанах:

Если женщины и нету, Я грустить недолго буду, Закурю я сигарету И о женщине забуду.

Сигарета, сигарета,

Ты ведь мне не изменяешь,

Я люблю тебя за это,

Да и ты об этом знаешь.

Арика Круппа на Минском механическом заводе им. Вавилова ценили как высококвалифицированного инженера-оптика, он даже запатентовал два изобретения.

Надежда Крупп вспоминала, как он сетовал: одни друзья говорят «бросай завод», а другие - «бросай свои песни и занимайся наукой». А сам Арик говорил: «Я в общем инженер. Это мой стержень. От этого я не уйду никуда. (…) Но я должен признаться, что каждая новая написанная мной песня, которая нравится мне и моим друзьям, приносит мне больше радости и удовлетворения, чем авторское свидетельство об изобретении».

В походы Крупп ходил только на Север - Кольский полуостров, Полярный Урал - Восточные Саяны - и свою страсть к экстремальным путешествиям объяснял так: «Когда возвращаешься из тяжелого похода, ты перешагнул какой-то рубеж. Либо это начало нового года в твоей жизни. И тогда всe мелкое, вся шелуха, которая занимает основную часть твоего времени, так и кажется мелкой, мелочью и шелухой».

Мемориал построили в виде палаток

На Чижовском кладбище в память о погибших туристах - Игоре Корнееве, Владимире Скакуне, Анне Нехаевой, Михаиле Корене, Александре Носко, Александре Фабрисенко, Федоре Гимеине, Арике Круппе, Владиславе Казарине - воздвигнут необычный мемориал. Ребят похоронили как бы в семи каменных палатках. Это проект архитектурного факультета Политехнического института.

Чижовское кладбище.

Чижовское кладбище.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО

Двоих - Гимеина и Фабрисенко - родственники похоронили на малой родине, а для семерых было выделено место на Чижовском кладбище.

- Еще на берегу Немана, за Столбцами, был своеобразный мемориал, - рассказывает Диана Крупп. - Ребята на то место, где они часто собирались с Круппом, в 1972-м привезли огромный трехметровый валун, установили его на бетонный постамент и прикрепили к нему табличку, на которой были выгравированы стихи Круппа:

А все-таки, все-таки хочется петь,

Даже когда в сердце песням нет места...

Только б не сдаться и только б успеть

Спеть свою самую главную песню.

Но власти решили, что там поют антисоветские песни, и камень этот в 1975-м взорвали. Друзья Арика привезли маме осколки этого камня, которые она хранила в своей квартире.

Интересное