Интересное24 декабря 2019 16:00

Лукашенко о подписании смертных приговоров: «Когда на фотографиях вижу расчлененную чью-то дочь, изнасилованную... У меня другое мнение»

Президент рассказал о резонансных делах в большом интервью
Александр Лукашенко в интервью много говорил о смертной казни. Фото: БелТА

Александр Лукашенко в интервью много говорил о смертной казни. Фото: БелТА

- Я тебе приведу пример, - сказал Лукашенко в интервью Алексею Венедиктову для радио «Эхо Москвы». - У нас практика: на контроле президента находятся общественно значимые дела. Прежде всего касающиеся жестоких преступлений. Ну и экономических тоже. Я не отмазываюсь от этого. Есть преступления, важные, общественного звучания, Венедиктов там своим 150 тысячам подписчиков сообщил - я вынужден реагировать. Ну, вот вчера мне докладывает председатель Верховного суда о разбирательстве этих дел. Вот одно из них. Два подонка, иначе и не назовешь, не помню в каком районе, уже у них там и разбои были, и прочее, их наказывали и так далее, убили свою учительницу. За что? За то, что она защитила у их сестры двоих детишек. Сестра никакая, асоциальный элемент. Защитила и потребовала изъять из семьи их и передать другой семье. У нас детских домов почти не осталось - мы в семьи распределяем детей. Взяли детей, мы поощряем это. Она сторонник была, потому что она выполняла эту государственную функцию. Но их учитель... Они ее резали всю ночь. Понимаете: не просто застрелили, убили - они ее убивали всю ночь. Она просила, молила - и они ее в конце концов к утру добили. Каково...

А если бы, Алексей, не дай Бог, с твоими родственниками близкими... Как меняется точка зрения... Говорят: и ты все равно не имеешь эту жизнь отнять... А кто дал право им отнять?

- Ты имеешь... Государство. Мы же говорим не о мести и не о ликвидации. Мы говорим о том, что государство, суд, расстрел... Александр Григорьевич, ну, вы, получается, один поручик не в ногу, все остальные в ногу. И наоборот. Один человек. Вы сторонник смертной казни, - продолжил Венедиктов.

- Вам судить.

- Ну, мне так кажется.

- Ну, у меня нет ответа однозначного, почему. Когда ты подписываешь смертный приговор...

- Это был мой вопрос. Это вы подписываете?

- ...Это катастрофа! Я перекладываю эти указы, проект мне же приносят, не важно, он обратился к тебе за помилованием, нет, но ты обязан по Конституции, по законам подписать... Это болезнь, это жуткое переживание. Ты понимаешь, что ты сейчас подпись поставишь, и человека убьют. Это страшно для меня. Но когда мне приносят проект указа, я требую материалы уголовного дела, фотографии и прочее, и вижу расчлененную чью-то дочь, изнасилованную, расчлененную, и в ванне куски, руки, ноги, голова отдельно, туловище. У меня другое мнение. Это смятение, это целый клубок переживаний. И на сегодня я честно скажу - я на стороне тех родителей, у кого отняли таким образом дочь.